— Тудор пробовал?

— И мы с вами попробуем — ведь хорошее вино редкость в наших северных краях! Сестры Марфа и Мария — и для вас не помешает в этот холодный вечер капелька вина.

— Я не могу пить это вино… я не пью вина, милорд…

— Я не уйду отсюда пока не выпью с вами! — пригрозил я.

— Тогда умри, отродье сатаны! — воскликнула одна из монахинь. В руках монахинь сверкнули клинки стилетов… Я не успел выхватить меч из ножен, как оба клинка вонзились в мою грудь с совершенно не женской силой!

Я заполучил два болезненных пореза, но стилеты вошли всего на полдюйма, дальше не пустила кольчуга. Секундное замешательство дорого обошлось дамам из монастыря. Гвен обрушил клинок меча на голову одной и ударом ноги отбросил другую на пол. Она подскочила с пола с резвостью кошки и опять бросилась ко мне, но напоролась на мой клинок, а Гвен добавил удар своим мечом по шее. Хрустнули позвонки, и монахиня мешком свалилась к моим ногам…

Перепуганный отец Иоанн дрожал у стены, часто моргая.

— Гвен, приведи парней — пусть обыщут весь дом.

Я нагнулся над монахинями — обе мертвы. Рука у Гвена тяжелая.

Хорошо что бутыль в моей руке не пострадала.

— Отец Иоанн, что за безумные монахини ходят в ваш дом? С кинжалами…

Священник молчал.

— А если мои парни вас подержат, а я налью вам в рот это вино? Это развяжет ваш язык, милейший?

А ну ка, ребята, тащите пастыря на стол — откройте ему рот пошире — он будет пробовать монастырское вино с юга!

Священник верещал и отбивался, но сила была на моей стороне.

— Нет! Нет! Пощадите! Вино отравлено! Я не хочу умирать! Нет! Я все скажу! Пощадите!

Бедняга дрожал и запинался, но говорил очень интересные вещи.

Когда мне надоело его слушать, я выплеснул в его потное лицо простую воду из бутыли. Вина там конечно же не было.

Три роты моих людей окружили монастырь Святой Варвары. Остальные роты были направлены на стены и к городским воротам… Суматоха на улицах, топот солдат и цокот копыт, мелькающие факелы перебудили весь город…

В окнах домов близь монастыря засветились огоньки, любопытные лица выглядывали в окна и двери.

Я подошел к воротам и потребовал, чтобы привратник позвал настоятеля.

— Отец настоятель, по сведениям от моих людей в ваш монастырь через стену перебрались сегодня ночью двое убийц, и мы должны обыскать монастырь!

— Здесь нет никого посторонних! — заволновался настоятель — тряся седой бородой — В обители только наши братья–монахи!

— Вынужден вас огорчить, не только братья, но и сестры!

— Лорд Холлилоха ошибается — наш монастырь мужской! Женщин здесь не было и не будет!

— Не мешает в этом убедиться — откройте ворота !

— Я буду жаловаться епископу в Гвинденхолл! Ваши действия оскорбляют церковь!

— Или ворота будут открыты вами или моими людьми — что вы выбираете?

— Я склоняюсь перед беззаконной и бесчеловечной силой…

Рота арбалетчиков вошла в монастырь. Я приказал обыскать все помещения и вывести всех монахов во двор.

Монахов построили в ряд, и я приказал им снять капюшоны. Ворча и шепотом проклиная меня, они подчинились. Монахи переминались с ноги на ногу — мороз ночью усилился, и долго стоять на каменном мощеном дворе было нелегко. Многие попали во двор в сандалиях на босу ногу.

Вдоль ряда монахов я проезжал верхом на коне и сразу заметил три не выбритые макушки.

Этих монахов по моему знаку арбалетчики схватили за руки и вывели вперед.

— Отец настоятель, почему у них не выбрита тонзура?

— Они еще послушники…

Трое послушников стояли молча, пока я не приказал.

— А ну-ка снимите с них одежду!

Отец настоятель не успел открыть рот для возмущенного крика. Крики и визг послушников были просто оглушающими. В руках моих солдат вскоре бились три голых женщины. Солдаты были удивлены еще больше монахов.

— Извольте, отец настоятель, я нашел среди братьев сестер! — засмеялся я, уж очень уморительная гримаса появилась на лице старика — страх, смущение, злоба…

— А теперь не пора ли навестить ваши винные погреба, отец настоятель?

— В монастыре нет винного погреба!

— Но позвольте — вы отправили бургомистру Тудор две бочки южного вина? Оно было последним или единственным в монастыре?

Настоятель не смог выдавить из себя ни слова.

— Лейтенант Макгайл, настоятеля и послушниц доставить в замок и запереть поодиночке в камеры. Монахов по кельям! Запереть ворота и никого не впускать и не выпускать!