Шрифт:
Я в эти переговоры не вмешивался, а сидел на коне впереди строя и старался сильно не дрожать…
Самым чистым местом в этой деревне мне показался сеновал, где я и разместился с десятком горцев и больным Говардом. Коней расседлали и привязали под навесом за стеной.
Бедный парень весь горел. Лейтенанту Макгиллану я приказал из людей его роты временно мне подобрать парня в слуги взамен заболевшего.
Через несколько минут появился Сэмми — высокий, худощавый брюнет, лет 25,у него были выпуклые темные глаза хитреца, сальные черные волосы падали на плечи. Подобострастно кланяясь мне, он явился к костру. прижимая к панцирю на груди придушенную, но еще не ощипанную курицу.
Горцы развели костер прямо на сеновале напротив приоткрытых ворот, но предварительно отгребли подальше вороха пахучего сена.
Курица вызывала у них завистливые взгляды.
Сэмми стянул с меня сапоги и помог расстегнуть и снять броню, а потом и промокшую одежду…
Я обратил внимание на его длинные белые пальцы с грязными ногтями и ладони без мозолей
— Ты из горожан? — оставшись в одних нижних штанах, я набросил на плечи мокрый плащ и подсел поближе к огню…
— Да, милорд…
— Из какого цеха?
— Ну, мой отец был из цеха портных…
— А мать шлюха, — подсказал Гвен Макнил, и горцы захохотали…
Сэмми побагровел…
Видимо, горец угадал …
— Сэмми, принеси флягу с вином — она привязана к седлу Говарда, и снимай с него и с себя одежду — пора просушиться…
— Парни, вы не правы! — обратился я к горцам — Сэмми теперь наш товарищ по оружию, кем бы он не был раньше и о кого бы он не происходил!
— Простите нас, милорд! Я не со зла, уж больно забавные эти горожане….
Пламя костра успокаивало и согревало. Оставшись в одних штанах, мои горцы развесили одежду на жерди, проходящие над нашими головами. Сэмми принес вино и быстро ощипал и распотрошил курицу.
Горцы затеялись варить вино, и Сэмми сразу же раздобыл где-то щепоть пряностей.
— Милорд, вы мудро поступили, что не остановились в доме у старосты! — Там просто невыносимый запах, и еще постоянно орет младенец в люльке! Эти селяне живут как свиньи — с козой в доме! Представьте, сколько там блох!
Я вполуха слушал Сэмми и смотрел на огонь. Языки пламени завораживали и притягивали к себе. От моего плаща поднимался пар…
Лейтенант Макгиллан прислал солдата с караваем хлеба и задней ногой свиньи. Мои горцы оживились, и ужин у нас вышел на славу… Я прихлебывал горячее вино, мое тело быстро согревалось — мокрый кошмар был позади…
Сэмми раздел Говарда и завернул его в мой высохший плащ. Бедняга дрожал в полузабытьи…
Сэмми изготовил для него горячий отвар из трав… Заставив выпить все до капли…
Назначив дежурного, горцы зарылись в солому и дружно захрапели… Под такие песни трудно засыпать, но усталость последних дней была отличным средством для сна.
На высохшей попоне, прикрывшись камзолом, я начал погружаться в сон.
— Милорд, я привел вам женщину — шепот Сэмми пробудил меня. Я сел на своем пахучем ложе.
Селянка стояла на коленях на сене совсем рядом. Волосы под чепцом, лет двадцати, не старше, она положила руки на свои колени и опустив глаза ждала… У нее выступающие скулы и тонкие губы. Босые ноги в жидкой грязи…
С точки зрения Сэмми это — женщина, достойная лорда… Она вызывала у меня только жалость…
Я нашел в кармане камзола талер и насильно впихнул в ладонь женщины. Пальцы сомкнулись на монете.
— Отведи ее назад, и чтобы ее никто пальцем не тронул! Сам можешь быть свободен… Не дашь мне выспаться — повешу на воротах за ногу…
Селянка и рассыпающийся извинениями солдат с поклонами исчезли.
Сью, где ты сейчас? Также мерзнешь или ты спишь в тепле? Девушка среди толпы мужчин… Когда же увижу тебя…
Глава 14
Я первый раз в жизни видел море. Оно вызывало страх. Огромное мерно движущееся чудовище, темное в приближающихся сумерках, тысячами языков оно облизывало берег у моих ног… Запах соли и гниющих на берегу растений мне неприятен.
За холмами уже видны тусклые огни Хагерти…
Я послал вперед десяток своих горцев. Отдых в деревне пошел моим воинам на пользу. Наутро, правда, я раздал селянам пригоршню серебра, за удавленных кур, прирезанных свиней и за испорченную молодку… Староста, провожая нас, кланялся до земли… Не думаю, что мои парни ограничились одной девчонкой, но никто больше не жаловался — значит, все решилось полюбовно. Через девять месяцев население деревни существенно должно пополниться.