Здесь также высокие двери вели в помещение, но не единое, а разделенное перегородками на несколько комнат. Здесь и жил покойный герцог. В одной комнате стены обшиты деревянными панелями до потолка, впрочем, и потолок тоже обшит панелями. Мягкие диванчики вдоль стен. Ковер на полу. Покосившийся портрет в тяжелой раме. Нет, не герцог, сумрачно посмотрел на меня с холста, может быть, отец или дед покойного?

Из шкафов сброшена на пол посуда. Серебряная цела, а стеклянная поколота.

Следующая комната — спальня. Обширное ложе под балдахином из тяжелой зеленой ткани. Камин с затейливыми изразцами. Из-под кровати торчит бок ночного горшка.

Еще комната — гардероб с распахнутыми шкафами. Ворох одежды свален на пол.

Все комнаты носят следы бегства или спешного отъезда.

Кто тут распоряжался после смерти хозяина?

Насколько я знал, герцога похоронили в крипте под полом церкви Давингтона.

Жена его умерла при родах год назад. Другой супругой толстяк не успел обзавестись.

Я был наследником всего этого имущества…

Помещения на третьем ярусе носили следы запущенности — пыль и паутина покрывали мебель, шторы и гобелены. Судя по обстановке — это комнаты покойной хозяйки.

На четвертом ярусе библиотека. У меня зачесались руки от острого желания зарыться в эти сокровища, перерыть полки и полистать страницы этих величественных фолиантов.

Но всему свое время!

Наконец-то мы добрались до площадки донжона. Если не считать башен колоколен церкви, здесь самое высокое место города. Черепичная крыша башни не поддалась огню.

Я прошел по периметру парапета, озирая окрестности. Кругом руины и пепелище. На юге блестит рябь волн Шелл. Паромы привязаны к берегу, а канаты обрезаны.

Люди Руперта толпятся там, в немалом количестве, а, может быть, там горожане, бежавшие от огня. Бедняги хотят домой, но как им добраться?

Они постараются вернуться, а с ними придут шпионы, убийцы и просто отчаянные людишки, готовые на все. Как отсеять зерна от плевел?

Мы вернулись в лагерь к обеду. Кроме библиотеки в замке, меня ничего не заинтересовало. Переселяться туда из уютного домика вовсе не хотелось.

В лагере меня ожидал еще один гость с юга.

Луиза, герцогиня Логфордская, в черном траурном платье в сопровождении такой же черной свиты дворян.

Я помог гостье сойти с коня. Поцеловал руку.

Луиза и Бернадетта расцеловались в щечку.

— Государь, я прибыла за останками моего бедного супруга…

Она всплакнула. Но печаль ее быстро прошла. За обеденным столом она забыла про роль безутешной вдовы, была весела и игрива.

Бернадетта, от ее присутствия и заигрывания со мной, была навзводе. Она злилась и с трудом сдерживалась от грубостей в адрес гостьи.

— Грегори, вы здесь так мило устроились, по–деревенски! Может, вы и корову держите на заднем дворе? Ха–ха!

Надеюсь, вы не жалеете про сгоревший Давингтон, этот омерзительно воняющий притон?!

Боже, я говорю в рифму!

От вина она раскраснелась и не давала нам слова выговорить.

Я улыбался гостье. Статная белокурая вдова была хороша. Ее аппетитные груди наполовину выпирали из-под совсем низкого корсажа.

— Грегори, этот лагерь устроен не по-королевски! Где роскошные апартаменты и яркая свита?

— Это походный лагерь армии, дорогая герцогиня, а не пикник придворных после удачной охоты.

— Не будьте так скучны, Грегори! Ваше загадочное исчезновение из дворца в Гвинденхолле наделало много шума! Вы обманули меня, обещали показать дракона, а сами тайком, в темноте — раз, и упорхнули ото всех! Вы должны исправиться, мой друг! Бернадетта, милочка, не прожигайте меня взглядом! Я не украду Грегори!

Бернадетта явно разрывалась между двумя чувствами и желаниями — покинуть общество герцогини и необходимостью не оставлять нас наедине из-за ревности.

Появившийся так удачно, Крейг Макконохи спас меня от Луизы.

Извинившись, я покинул общество дам и вышел вон.

— Люди переправляются с южного берега Шелл на лодках и баркасах. Они узнали о перемирии и стремятся вернуться в город. В порту уже большая толпа. Что с ними делать?

— Придется пропустить, но пусть в воротах всех обыщут и отнимут оружие. По городу направь конные патрули, не менее чем по десятку людей в каждом. Объяви, что все горожане должны придти к собору завтра после заутрени. Я буду с ними говорить. Рыбаки вернулись?

— Да, государь.