– С богами это будет просто, – кивнул Кетук. – Не заметим, как промелькнет в трудах и праздниках.

– Я слышала, что они поделятся с нами своим волшебным оружием и небесной едой. – Арика подняла на него глаза и несмело обхватила тонкими руками за пояс. – И тогда нам не придется сеять кукурузу и держать такое войско. Все будут делать что хотят, хоть плясать день напролет.

– Хорошо бы. Только я не думаю, чтобы боги желали нам праздности.

Сейчас, когда праздник уже накатывал на Храм, зародившись на многочисленных улочках города, Кетук забыл о своих сомнениях. Давно он не видел такого яркого шествия. Его главный «поток» возник у стен дворца, где празднично обряженные жрецы, почти невидимые за пышными золочеными одеждами, образовали правильный треугольник с мастером церемоний во главе. Танцуя, они медленно приближались по широкой улице к подножию пирамиды.

Дорога перед ними была свободна. Никто не имеет права ступить на нее, пока не будут изгнаны многочисленные темные сущности, падкие до музыки. Слаженно играли флейтисты, не забывая совершать ритмичные движения бедрами и взмахи руками. Оглушительно стучали барабаны, раскатывая дробные звуки по лестницам словно речные окатыши. Истово завывала огромная золотая труба, вгоняя аймара в священную дрожь. На грани слуха, но оттого не менее пронзительно вплеталась в общий ритм чапареке, которой не мешал даже переливчатый звон десятка бубнов.

Сразу за группой жрецов-музыкантов двигались, приплясывая в ритуальном сражении и размахивая тупыми палками, «ягуар» и «орел». Лунная «кошка» в злобно-оскаленной маске, перечеркнутая полосами сажи, хищно кружилась вокруг солнечной «птицы» с выступающим на локоть «клювом», нанося ей мнимые удары палкой и получая их в ответ. Вокруг обеих фигур, в которых с трудом можно было опознать людей, летали в такт их резким движениям черный и белый шлейфы из легкой ткани.

И уже позади этих танцоров видны были многочисленные чиновники, жрецы, почетные жители других поселений аймара, родственники бога Солнца, главы семейных кланов, мастера… Многие танцевали, хлопая вместе с ударами барабанов, – Кетук различил сразу несколько танцев, от самакека до качуча, изображающего птичьи ухаживания.

Мастера любовно несли свои лучшие изделия, чтобы сложить их к ногам живых богов.

В другую сторону воин смотреть не хотел, но взгляд сам собой притягивался к деревянному помосту, сооруженному в двух десятках локтей от нижнего края пирамиды, как раз на уровне крыш окрестных домов. В окружении старших военачальников там стояли сапана Таури, верховный жрец Аталай, белокожий гигант Алекос, сын Творца Энки и два особо приближенных к нему младших божества.

Энки даже издалека смотрелся величественно, как и подобает богу. Это был старец с седой бородой, одетый в длинный, невероятно белый балахон, на котором были вышиты рогатые змеи и две ласкающиеся пумы. Выбеленные веками волосы Энки скрепляла золотая тонзура. Один из его помощников, одетый в простое красное пончо и холщовые штаны, опирался о короткий Посох смерти, второй держал на согнутых руках открытую Книгу жизни. Глядел он преимущественно в нее, лишь изредка косясь по сторонам.

И боги, и их посланец Алекос были куда выше ростом, чем любой из аймара, – на локоть, не меньше.

И еще на помосте находились двое бывших дикарей, нынешних аймара. Они стояли на коленях на самом краю настила, со связанными руками и ногами, и воины держали их за волосы, не давая опустить головы. Жертвы должны были видеть свою смерть в лице мастера церемоний.

В какой-то момент Кетуку показалось, будто юноша узнал его и улыбнулся, и от этой улыбки воина словно окатило дыханием горного ледника. Но эти люди леса в самом деле выглядели счастливыми! Они как будто прощали всех собравшихся сегодня на праздник и радовались вместе с ними.

В громе торжественной, волнующей музыки приближался треугольник жрецов, и вот он уже вступил на площадь в основании Храма. Движения священного танца ускорились, по ушам Кетука ударил усиленный стенами зданий грохот барабанов и визг бамбуковых флейт.

Наткнувшись на подножие пирамиды, музыканты вытянулись цепочкой вдоль него. Мастер церемоний с воздетым к небу длинным золотым кинжалом стал подниматься к помосту. Подтянулись и «орел» с «ягуаром», явно уставшие от долгой ритуальной схватки – движения их были довольно вялыми. С видимым облегчением эти персонажи разошлись в разные стороны, чтобы освободить место для мастеров с их лучшими поделками и старых воинов, которые несли на длинных палках крупные и хорошо сохранившиеся головы убитых когда-то врагов.

Чего только не принесли в дар Энки и его молодым богам! Великолепную одежду, кувшины самых причудливых форм, кубки, курительницы… Были тут и вазы, и флейты в форме морских раковин, и статуэтки мужчин и женщин с грудями на голове, и кувшины-свистуны, и расписанные всеми мыслимыми животными чаши. Были на них угловатые узоры черным по желтому, что так любят просоленные морскими ветрами рыбаки с берегов западного океана. Но и плавные синие линии, воплощение мечты обитателей знойных южных пустынь о море, попадались нередко.

Утвари же, разных веников, игл, рукавиц, родильных кирпичей, крашеных шерстяных клубков и тому подобного было не счесть. Золотых украшений также принесли немало: подвески для носа, амулеты, кольца, браслеты, бусы, ожерелья… Золотых дел мастера приберегли для праздника в честь бога Энки свои самые лучшие изделия: кубки с изящной чеканкой, щипцы для волос, гребни. И наконец, блестящая масляная лампа из редкой самородной меди, к которой мастеру удалось прикрепить отполированные камешки бирюзы.