Сара лежала на спине и все еще приходила в себя. Хряксон, глядя на нее сверху, проговорил:

— Он ничего не жалеет для нас, — проговорил он это с легким восторгом и покачивая головой. — Чистильщики, потом Вечная Вонь — это же такая работа! Видно, из-за тебя ему приходится поломать голову.

Сара, с трудом улыбнувшись, ответила:

— Кое-что веселенькое он уже придумал.

Но Хряксон снова весь был в деле: его глазки так и бегали по сторонам — направо, налево, по темным углам, что-то отыскивая. И наконец он нашел это.

— Вот то, что нам нужно, — проговорил он и добавил, обращаясь к девушке: — Давайте за мной.

Сара села и огляделась. Они оказались в другом проходе. Невдалеке она увидела стоящую на полу лестницу. Лестница тянулась в темноту.

— Давай поживее, — сказал Хряксон.

Нижняя перекладина на лестнице была для него слишком высока. Он бегал и прыгал вокруг лестницы, тщетно пытаясь вскочить на нее.

Сара подошла. Лестница показалась ей ненадежной. Она была собрана из какого-то странного набора деревянных палочек, дощечек, веточек, которые где-то были перетянуты веревками, а где-то схвачены гвоздями.

— Поскорее, дай же мне руку, — нетерпеливо тормошил ее Хряксон.

Девушка одной рукой держалась за лестницу.

— Как можно вам доверять, когда я знаю, что вы хотели меня обмануть и вели к началу Лабиринта.

— Я НЕ ХОТЕЛ этого, — решительно заявил Хряксон и злобно уставился на нее своими маленькими поросячьими глазками.

Лгунишка, а совсем не умеет врать, — подумала Сара, — даже пожалеть его хочется.

— Это я ЕМУ сказал, что веду к началу, чтоб он не возникал, понятно тебе? Хе-хе, а на самом-то деле…

— Хряксон! — Сара невольно рассмеялась: она почти все ему простила. — Ну как можно верить хоть единому Вашему слову?

— Ах, вот как! — сказал он, прищуривая один глаз. — Давай, проверяй меня хоть сейчас. Я предлагаю двигаться этим путем. Может, у тебя есть какой-нибудь другой выбор?

Сара подумала и сказала:

— Этот, так этот.

— Тогда, — сказал Хряксон, — главное дело — снова забраться наверх.

Он опять стал подпрыгивать, пытаясь дотянуться до первой лестничной перекладины.

Сара подставила ему коленку и Хряксон начал взбираться по лестнице. Девушка последовала за ним. Ей казалось, что в любой момент вся эта хлипкая конструкция может развалиться. Но, с другой стороны, как сказал Хряксон, был ли у нее выбор?

Не поворачивая головы, Хряксон крикнул:

— Еще одно важное дело — вниз не смотреть!

— Ясно, — отозвалась она. И, словно играя в классики, когда невозможно удержаться, чтоб не подсмотреть — если прыгаешь с закрытыми глазами, взглянула себе под ноги.

— О-о-о-ох! — закричала она.

Оказывается, они забрались значительно выше, чем она предполагала. Хлипкая лестница шаталась и вот-вот готова была рухнуть под ней. Сара не могла теперь различить ни начала ни конца этой лестницы. Она чувствовала, что силы покидают ее, и она не может больше сделать вверх ни шага. Она вцепилась руками в лестницу, так как ее начала бить дрожь. Лестница заходила ходуном вместе с нею.

Наверху Хряксон отчаянно припал к дрожащей лестнице.

— Я ведь предупреждал, НЕ НАДО смотреть вниз, — простонал он. — Или, может быть, НЕ НАДОкак раз означает НАДО— в тех краях, откуда ты явилась?

— Простите, я не думала, что так…

— Ладно, когда вдоволь надрожишься и перестанешь, возможно, нам удастся продолжить путь.

— Я ничего не могу с собой поделать, — захныкала Сара.

Раскачиваясь на лестнице, как обезьяна на ветке, Хряксон с трудом проговорил ей в ответ:

— Послушай, если так будет продолжаться, мы останемся здесь до тех пор, пока не шлепнемся вниз и не превратимся в гнилую дохлятину.

— Простите меня, — проговорила Сара, не переставая дрожать.

— О, хорошие новости: она просит прощения. В таком случае я не имею ничего против того, чтобы качаться здесь до самой смерти.

Эти слова подействовали на девушку: она твердо решила пересилить страх, посмотрела наверх и начала глубоко дышать, заставила себя думать о приятных вещах: вот любимый пес ее — Мерлин, вот ее комната, вот стол с таблицей умножения, вот чудесным вечером она выходит на прогулку с мамой… Это подействовало. Она вновь смогла управлять собой и снова стала карабкаться вверх.