Они засыпали, потом просыпались, потом опять засыпали. Окончательно придя в себя, Картер и Джессика увидели, что солнце уже зашло и в комнате стало темно. Картер встал с кровати, подошел к шкафу, включил лампу, стоявшую на нем, и вернулся к Джессике. Джессика лежала среди сбившихся в беспорядке простыней и выглядела так сексуально, что Картером опять овладело желание.

– Я люблю тебя, – прошептал Картер.

С минуту Джессика смотрела ему прямо в глаза, а потом ответила:

– Нет, это неправда.

Джессика не могла поверить, что все так серьезно.

– Этого не может быть.

– Но это действительно так. Я не говорил этого ни одной женщине. Я никогда не испытывал ничего подобного. Мне хочется защищать тебя от всех житейских невзгод, не выпускать тебя из объятий, и чтобы ты все время была рядом. Никогда и ни с кем мне еще не хотелось просыпаться каждое утро вместе. А с тобой я об этом мечтаю. Я не хочу, чтобы ты возвращалась домой.

– Но я должна вернуться. Это же мой дом.

– А теперь ты – только моя.

Джессика ничего ему не ответила, и он продолжил:

– Ты веришь в судьбу?

– В предопределенность судьбы? – Да.

Она никогда раньше об этом не задумывалась.

– Нет, не верю. Мы сами строим свою судьбу. Бог помогает тем, кто помогает себе.

Но Картер был с ней не согласен.

– Если бы это было так, я бы никогда не вернулся живым из Вьетнама.

Когда Джессика это услышала, ее сердце бешено забилось. Опершись на его руку, Джессика внимательно посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Я заслужил смерть. Я совершил в молодости очень много плохого. И потому не должен был вернуться с войны.

– Никто не заслуживает такой участи.

– Я в этом не уверен. – Картер отвел глаза. – На войне погибло много прекрасных людей. Я знал их лично, Джессика. Все они были достойными людьми. Кто-то из них умер почти мгновенно, а кто-то долго боролся со смертью. Я чувствовал себя полным ничтожеством: они гибли, а я оставался жить.

– Но ведь ты тоже воевал вместе с ними, – возразила она.

– Да, но в отличие от меня они были хорошими людьми. Умными, у многих из них были семьи, положение в обществе, цели в жизни, богатство. Им было что терять. А я… Я был человеком абсолютно никчемным, у меня не было ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Но они погибли, а я остался жив. Какая несправедливость! – Он издал звук, больше похожий на всхлип. – Именно тогда я впервые и задумался о смысле своей жизни.

Теперь Джессике стало ясно, почему Картер так сильно изменился.

– И поэтому твое отношение к жизни стало совсем другим?

– Да.

Взгляды их встретились. Глаза Картера горели странным огнем.

– Знаешь, у меня такое ощущение, словно кто-то присматривал там за мной. И этот кто-то не позволил мне умереть, решил, что я должен сделать в своей жизни что-то важное. Я видел людей, которые выжили в той войне, но они получили тяжелые ранения. На мне же не было ни царапинки. Это судьба. И мне кажется, что именно благодаря судьбе мы с тобой вновь встретились. Рок, судьба, как угодно это назови, сделали так, чтобы ты обратилась за помощью по перестройке поместья Кросслинов именно ко мне.

– Гордон, а никакая не судьба, посоветовал мне обратиться к тебе.

– Но Гордоном руководила судьба, когда он заговорил с тобой обо мне. – Картер посмотрел ей прямо в глаза. – Разве ты не понимаешь? Ты свободна, развелась со своим мужем и больше о замужестве не думала. А я вообще никогда не был женат. До встречи с тобой я даже никогда не влюблялся и уж точно не хотел ни от кого детей. – Картер слегка понизил голос, прислушиваясь к порывистому дыханию Джессики. – И ты хочешь детей.

Джессика покраснела, вспомнив, как она прокричала об этом своем желании в порыве страсти.

– Ты родишь от меня детей, Джессика. Сегодня я решил, что мы должны предохраняться. Потому что не был уверен, что правильно тебя понял. А вдруг бы я ошибся? Но ты ведь правда хочешь детей?

Она молча кивнула.

– Ты ведь всегда хотела детей? Но жизнь складывалась таким образом, что у тебя для этого не было возможности. Но ты подсознательно продолжала мечтать, чтобы в доме Кросслинов жили твои дети…

– Но этого уже никогда не получится. Поместье, в котором я выросла, которое люблю, наше родовое поместье вот-вот исчезнет.