– У меня была заколка. Она так красиво смотрелась, – жалобно протянула Джессика.

Картер с трудом отыскал заколку под водопадом волос Джессики.

– Вот она. Просто снова заколите ее.

– У меня не получится. Я не знаю, как это делается. Мне закрепил ее Марио.

– Марио?

– Мой парикмахер.

Значит, она ходила сегодня в парикмахерскую, с удивлением подумал Картер, специально для того, чтобы произвести на него впечатление. Это его очень растрогало. Он сомневался, что Джессика часто ходит в парикмахерскую. И уж тем более вряд ли она часто делает такие вычурные прически и закрепляет волосы жемчужными заколками. Нет, сегодня она сделала все это, только чтобы произвести на него хорошее впечатление.

– Ах, Джессика. – Картер крепко ее обнял, не выпуская из рук полотенца. – Мне так жаль, что вы попали под дождь. Вы, наверное, выглядели просто изумительно.

– Не изумительно, но вполне неплохо.

– Нет, – заспорил Картер, – я уверен, изумительно.

– Но теперь я выгляжу ужасно. И не могу никуда пойти: ни в театр, ни в кафе. Я испортила вам вечер! Позвоните кому-нибудь и пригласите в театр вместо меня.

Он долгим взглядом посмотрел ей в глаза.

– Вы шутите? – спросил он.

– Нет. Позвоните кому-нибудь.

Картер уже собирался что-то ей возразить, но тут у него в голове созрел новый план.

– Вы правы, – сказал он. – Подождите меня здесь.

С этими словами он вышел из ванной.

Облокотившись на край ванны, Джессика обмоталась полотенцем, надеясь согреться. Как только Картер ушел, она снова задрожала. Без тепла его объятий ей было одиноко и холодно. Но это большое мягкое полотенце совсем не согревало, душевная боль и разочарование накатили на Джессику с новой силой.

Умом Джессика понимала, что, в сущности, ничего ужасного не произошло. Ну что такого уж страшного в неудавшемся свидании? Или в загубленном платье? Или в испорченной прическе? Но ей так хотелось сегодня вечером выглядеть хорошо. Она даже не могла выразить словами, как ей этого хотелось. Но все было испорчено: платье, прическа и их с Картером совместный вечер.

– Все получилось очень удачно, – весело проговорил Картер, вернувшись. Он успел снять пиджак и галстук и закатал рукава рубашки.

– Что вы собираетесь делать? – спросила она, в изумлении на него уставившись.

– Привести вас в порядок.

– Но я думала, что вы звонили…

– Да, я звонил в театральную кассу. Они согласился принять наши билеты назад и поменять их на другие. Мы пойдем в театр на следующей неделе. Вы свободны в пятницу вечером?

– Но я думала…

Опустившись перед Джессикой на корточки, Картер заговорил мягким, успокаивающим голосом:

– Вы думали, что я хочу пригласить кого-то вместо вас? Я уже устал повторять, что не желаю идти в театр ни с кем, кроме вас. – Он поднялся, обнял Джессику и, поцеловав ее, обиженно сказал: – Почему вы никогда меня не слушаете, Джессика?

– Но я испортила вам вечер.

– Не мне. Это не мой вечер, а наш. И он вовсе не испорчен. Просто наш вечер пройдет по другому сценарию.

– Но что же мы будем делать? – воскликнула Джессика. И глаза ее опять наполнились слезами. Но это были не слезы отчаяния, а благодарности, так она была тронута добротой и чуткостью Картера. И все же Джессика никак не могла перестать сокрушаться по поводу испорченного вечера.

– Я так ужасно выгляжу, – жалобно проговорила она.

Картер улыбнулся. Его улыбка была просто обворожительной.

– Говорите, ужасно выглядите? Не знаю. Что до меня, то я с удовольствием занялся бы с вами любовью прямо здесь, на полу ванной. Вы не представляете, как притягивающе вы сейчас выглядите.

– Никогда не поверю! Вы просто хотите меня успокоить…

– Но вы действительно выглядите сейчас очень сексуально. – Он опять улыбнулся, а затем совершенно серьезно заявил: – Я хочу вас прямо здесь и сейчас.

– Картер…

– Но… Нас ждет совсем другая программа вечера, – сказал Картер. – Сейчас я приведу вас в порядок и приглашу на обед.

О, как хотелось бы Джессике принять его предложение!

– Но я не могу никуда пойти, – еле слышно пробормотала она. – Мое платье испорчено.

– Тогда мы закажем обед на дом. А пока обедаем, платье высохнет.

Щеки Джессики залила краска стыда.

– Но как же я могу снять платье? Мне не во что переодеться.

Картер хмыкнул и многозначительно поднял вверх палец. Затем вышел из комнаты и тут же вернулся с чистой рубашкой. Он повесил рубашку на вешалку, помог Джессике подняться, повернул ее лицом к себе и снял с нее полотенце, которым она была укутана.