Псу очень хотелось охотиться в прохладу, когда птица выбралась из крепей на кормежку, и он бросился к смешанному лесу: там, на полянах, они больше всего встречали с хозяином и тетеревов и глухарей.

— Наза-ад! — вновь раздраженно закричал Гордюша, и Дымка тотчас же вернулся.

— Куда ты завел меня, балбес?!

На лице мальчика собака видела и недовольство им, Дымком, и растерянность, и испуг, но не могла понять причины.

— Домой! Пойдем домой! Дымушка!.. — настойчиво повторил мальчик, и, отлично поняв его, пес бросился прямо. Не соблазняясь уже больше искать дичь, Дымок бежал вдоль кромки смешанного леса. Изредка он останавливался, поджидая Гордюшу, и снова пускался в том же направлении, успокаивающе помахивая пушистым калачом хвоста.

Но чем дальше шли они, тем тревожнее становилось на душе мальчика. Ему казалось, что они идут уже очень давно, а ни луговины с опытными посадками и окружающими их толстыми березами, ни Чибисовой полянки все нет и нет…

«Никогда такого темного леса я не видел. Солнце вот-вот зайдет. Мама глаза все проглядела и больше не отпустит на охоту…»

Радость удачи с каждой минутой меркла, сменилась вначале тревогой, а вскоре страхом.

— Дымчишка!.. — Собака покорно вернулась к мальчику.

— Тебя спрашивают: куда ты ведешь меня? Ведь дом наш там, — указал он в противоположную от лесной сторожки сторону. Пес теперь ничего не понимал. Только тревога в голосе Гордюши насторожила его. Дымок подскочил к другу, лизнул в щеку и бросился в прежнем направлении, но, оглянувшись, увидел, что мальчик стоит на месте. Собака тоже остановилась, поджидая.

— Туда! Туда пойдем, — указывая в обратную сторону, сердито закричал Гордюша, но Дымок не двигался.

Солнце опустилось до половины за щетинистую гряду леса и светило только небольшой краюшкой.

— Пойдем, глупая собака! — со слезами в голосе закричал мальчик. С умильным визгом Дымок подбежал к Гордюше и стал вертеться вокруг него, добродушно взлаивая и припадая к земле: пес изо всех сил старался вернуть другу то веселое настроение, какое было у него весь день.

Собака бросалась вперед, возвращалась, лизала руки Гордюши. Дымок уже и сам теперь спешил домой: там его ждали сытный ужин и ласковый голос хозяйки. Возвращение с охоты пес любил так же, как и выход на охоту. Но Гордюша бросил на траву глухаря, снял ружье, охотничью сумку и, подпрыгнув до первых сучков высокой старой березы, проворно полез на нее.

Дымок поднял голову и следил за всеми движениями друга. Выше, выше. Гордюша спешил засветло оглядеться с березы, определить потерянное направление и вернуться домой, хотя бы ночью. Вот и последние сучки березы. Над головой просторное зарозовевшее небо, далеко под ногами земля и уставившийся на него с явной тревогой повизгивающий Дымок, а крутом лес и сверху такой же бескрайний, пугающе-непонятный, как и с земли.

На западе, от зари, вершины деревьев были лиловы и сверху походили на луговину с озерами полян. На востоке — темны и сливались со свинцовым же горизонтом: не разберешь, где кончается лес и где начинается небо.

Гордюша спустился с березы.

— Когда мы выходили из дому, солнце стояло над головой. Значит, идти надо много правее… — вслух рассуждал мальчик, не обращая внимания на собаку.

Дымок прижался к нему и тихонько толкнул его холодным, носом в ладонь. Но и на это расстроившийся мальчик не обратил никакого внимания. Пес скребнул лапой коленку Гордюши и просунул голову ему между ног: так всегда он выражал ласку и покорность…

Гордюша оттолкнул его, взял ружье, глухаря и пошел в противоположную сторону.

Пес вначале долго еще оставался на том же месте, потом взвизгнул и бросился за мальчиком. Догнав Гордюшу, он забежал вперед и встал боком. Мальчик обошел его, но Дымок снова забежал вперед и снова встал поперек хода Гордюши.

В раздражении Гордюша толкнул собаку ногой. Дымок, казалось, только и ждал этого. Он бросился от мальчика обратно и вскоре скрылся в траве.

— Дымка! Дым-мка!.. — чуть не плача, закричал Гордюша, испуганно озираясь вокруг; но Дымок не появлялся, Гордюша решил свистнуть, схватился за то место, где висела у него сумка, и ахнул: сумки не было.

— Дым-мка! Дыму-у-шкаа! — умоляюще начал звать собаку Гордюша.

Спрятавшийся в траве пес словно вырос перед мальчиком. Гордюша похлопал себя по тому месту, где висела сумка, и сказал:

— Потерял! Ищи! Ищи! Папину сумку! Сумку! — повторял он, все время похлопывая себя по левому боку.

Дымок отлично понял друга и бросился в глубину леса. Мальчик остался ждать собаку. Стыд за утерянный на первой же охоте отцовский ягдташ на время вытеснил у него все другие чувства.

— Только бы найти сумку! Только бы найти! — шептал он.