Все называют этого мрачного, замкнутого типа Аунк - «клинок». Никто ничего не знает о его прошлом, но это как раз дело обычное: в разбойничьем отряде не принято задавать лишних вопросов. Любознательный человек может доболтаться до скромного погребального костра. Непонятно другое: все в шайке, включая атамана, явно побаиваются Аунка и стараются его не задевать. Причины этого Орешек узнать не успел, но при одном взгляде на Аунка пропадает желание с ним беседовать.

Хмурый, молчаливый, всегда держится в одиночку. Долговязый, худой. Взять скелет, обвить сухожилиями, обтянуть потуже смуглой кожей - вот это Аунк и будет. Похож на наррабанца. Но у человека, в котором течет хоть капля наррабанской крови, не может быть таких серо-стальных бесстрастных глаз, один взгляд которых способен убить веселье в самой буйной компании.

Но надо же что-то делать с этими проклятыми сапогами!

–  Эй, приятель, не одолжишь нож? Мне ремень подрезать…

Узкое, длинное лицо повернулось на голос, серые глаза глянули с холодной неприязнью, кисть сделала едва заметное движение - и прямо в физиономию Орешку полетел тяжелый метательный нож.

Позже выяснилось, что это была одна из милых шуточек Аунка. Лезвие должно было пройти мимо щеки юноши и вонзиться в ствол дуба, под которым он сидел. Но в тот миг Орешек не размышлял. Рука сама вскинулась наперехват, пальцы четко сомкнулись на рукояти, кисть слегка рвануло… получилось! А ведь все лето не тренировался, после порки отлеживался… Орешек кивком поблагодарил Аунка. Говорить ничего не стал: побоялся, что дрогнувший голос выдаст его испуг. И склонился над своей работой, будто ничего не произошло.

Что-то заслонило жиденький утренний свет, на траву упала тень. Вскинув голову, Орешек увидел, что над ним стоит Аунк. Когда только успел пересечь поляну? До чего мерзкая, бесшумная походка, как у лисы возле курятника!

–  Аршмирская выучка, да?
– полюбопытствовал Аунк. За четыре дня, проведенных в отряде, Орешек впервые услышал его голос - низкий, хрипловатый.
– Очень интересно. А ну, встань…

Юноша неохотно поднялся. Разбойник провел рукой по его плечам, спине, животу. Орешек хотел сказать, что они не на рынке и что Аунк его не покупает. Но промолчал: в темном лице Аунка было нечто такое, что заставляло его собеседников быть предельно осторожными.

–  Мускулы хороши, но в последнее время ты явно не занимался тяжелой работой - болел, похоже… - задумчиво сказал разбойник.
– Зато прекрасно двигаешься и быстро соображаешь… Мечом владеешь?

–  Сроду в руках не держал!
– заверил его Орешек, надеясь, что теперь эта мрачная жердь от него отвяжется.

–  Это хорошо, а то пришлось бы переучиваться… Сколько тебе лет?

–  Найди мою мамашу и спроси у нее!

–  Ладно, и так ясно, что начинать уже поздно. Однако выбора у меня нет. Мне нужен ученик. Очень нужен.

Аунк легким, незаметным движением вырвал из ножен свой меч… нет, не вырвал, меч сам расцвел в его руке, как цветок на стебле. В другой руке тоже сам собой возник кинжал. Лицо Аунка стало отрешенным, даже загадочным, и Орешек замер в предвкушении чего-то необычного, как ребенок возле повозки бродячих циркачей.

Предчувствие его не обмануло. Два клинка, короткий и длинный, зажили в руках Аунка самостоятельной жизнью, серой пеленой оградили своего хозяина от Орешка, от рассветного леса, от холодного и опасного мира…

–  «Двойной вихрь», - сообщил Аунк из-за полупрозрачной завесы.
– А теперь смотри внимательно…

Узор стального танца не нарушился, но сквозь сеть вращающихся клинков на миг рванулась, как змея, левая рука Аунка. Острие кинжала коснулось живота Орешка - и тут же отдернулось.

–  Вей-о!
– воскликнул Орешек.
– У тебя как будто третья рука выросла!..

–  Это так и называется - «третья рука», - отозвался Аунк, красиво отправив меч и кинжал в ножны.
– Карраджу, великое боевое искусство. Не те убогие выжимки, что преподносят так называемые мастера в залах фехтования; настоящее, древнее «смертоносное железо»… Но ты, парен, меня удивил. Так ловить нож умеют в Аршмире, а свой вопль «вей-о!» ты мог подцепить только в столице. Побродил, стало быть, по свету?

–  Ага, я еще бывал в королевском дворце, на Проклятых островах и в болоте у Серой Старухи!
– окрысился Орешек, не стерпев такого нарушения разбойничьей этики.
– Тебе-то что до того, где я был раньше? Неужели не видно, что я - наследный принц, а здесь развлекаюсь, приключений ищу?

Аунк оставил его выходку без внимания.

–  Конечно, не такой ученик мне нужен, - вздохнул он.
– Мне бы мальчишку взять. И не какого попало, а из сотни выбрать. Да не спеша начать, как полагается. Я бы его два-три года учил правильно дышать, правильно двигаться, и лишь потом позволил бы взяться за меч - деревянный, конечно…

Орешек и не подозревал, что Аунк может быть таким разговорчивым.

–  Ага, - с энтузиазмом подхватил он, - и годам к девяноста стал бы твой ученик великим воином!

–  Любое познание требует времени. Но у меня нет в запасе и двух лет. Чтобы уложиться в этот срок, ты будешь трудиться так, что позавидуешь рабам в каменоломнях.

–  Звучит заманчиво. Прямо подыхаю от нетерпения… Ты, мастер, имей в виду: прежде чем меня обучать, тебе придется меня поймать!

–  Если понадобится - поймаю!
– без тени улыбки пообещал Аунк.