–  Не скажем, - подтвердил тот, догладывая гусиную ножку.
– Ладно, пошли, только расплатимся с хозяином.

–  Кривой уже заплатил… - замирающим от надежды голосом сказал поэт.
– Правда, не скажете?..

–  Мы же понимаем!
– хмыкнул король.
– А то она тебя насмерть закусает. С характером девчонка. Знаешь, что она посмела сказать Джангилару? Что из него вышел бы хороший циркач… это про его прыжок… А я ей в память о совместном странствии подарил ожерелье. Так она поблагодарила, а потом и говорит: «Только пусть мой государь не гневается - я не стану хранить его подарок как святыню. Раскатаю по бусинке по всем постоялым дворам и трактирам - отсюда и до… ну, насколько хватит!.. »

Тут Орел прикусил губу, отвернулся, сдерживая смех. Не стал пересказывать, чем закончился тот разговор.

Он тогда тихонько спросил черноглазую проказницу: «Ну-ка, присмотрись повнимательнее: у меня и сейчас уши вразлет? » А маленькая нахалка соболезнующе шепнула в ответ: «Не переживай, государь, под короной не так заметно… »

Вот так-то! Лишь потеряв все, что у него было, и оказавшись бродягой на большой дороге, сумел Тореол узнать кусочек правды о самом себе. Совсем крошечный кусочек, даже смешно… Какую же цену надо заплатить, чтобы узнать о себе все?

Оживленно беседуя, король и его спутники огибали стену дворцового парка. Тореол не собирался возвращаться через главные ворота. Для тайных отлучек хороша парковая калитка.

Повеселевший Рифмоплет слушал рассказ Ралиджа о том, как на рассвете провожали в путь Араншу с ребенком. Эрвар согласился доставить ее в Найлигрим, к мужу.

–  Измотала она бедного дракона своим нытьем: мол, дороги еще долго будут непролазными, а ее сынишка все без имени, как Отребье подзаборное… Но это ладно, а вот посмотрел бы ты, как твой король с драконом прощался! Вот это, сцена была - все присутствующие рыдали! Государь не успокоился, пока не вырвал у Эрвара обещания залетать в гости. Обещал лужок за городской стеной, где никто не потревожит усталого крылатого странника, и хоть целое стадо на закуску…

–  Да ладно тебе, болтун!
– смущенно отозвался Тореол.
– А вот твой государь огорчился, что не судьба ему вернуться в Грайан на драконе. Рвался лететь, да сестра отговорила: мол, мирный договор еще не подписан. И правильно. Нам с ним о деле думать надо, а не драконов объезжать…

–  Да, Нурайна говорила, что мы отправимся в дорогу зимой, когда встанет санный путь.

–  И я вас провожу… только не до самой границы.
– Тореол злорадно усмехнулся.
– Дело у меня на юге. Хочу с небольшим, но сильным отрядом навестить Замок Трех Ручьев.

–  К Унтоусу в гости?
– восхитился Ралидж.
– Вей-о! Я тоже хочу! Государь намерен побеседовать с ним об охоте на людей?

–  Это, увы, вряд ли удастся. Чтобы обвинить Спрута, нужны серьезные доказательства, а у нас что?.. И все же я сумею его развлечь и позабавить. Есть при дворе один… как бы это сказать… его называют попросту Незаметным. Я его очень не люблю, но он меня на коронации неплохо поддержал. Думаю, и дальше будет полезен. Поговорил я с ним сегодня об Унтоусе, попросил Фаури рассказать о собранных в замке сокровищах. Незаметный весьма заинтересовался. Он большой знаток законов и лазеек в них. Есть такое красивое слово - «конфискация». А ведь главное, чтобы было слово - а повод найдется…

–  Да услышат моего государя боги!
– от всего сердца воскликнул Рифмоплет.
– А я напишу о странствиях Орла поэму… ой, ну что вы смеетесь, ведь прекрасный сюжет! И завершу поэму описанием свадьбы!

–  Если она будет, эта свадьба, - оборвав смех, с неожиданной горечью сказал Тореол. Скользнул взглядом по встревоженным лицам собеседников и неохотно пояснил: - Рысь отказывается выйти за меня замуж. Говорит, что из-за клятвы в Кровавой крепости она сама себе не принадлежит… в любой день может быть вынуждена покинуть меня… и детей, если будут дети… Да что ж ты, Сокол, не мог что-нибудь сделать… избавить ее от этой кошмарной клятвы?..

–  А что тут сделаешь?
– удрученно откликнулся Ралидж.

–  Я уж ей говорил, что если она со мной хоть один-единственный день проживет, так этот день для меня на всю жизнь…

Орел резко оборвал фразу, заметив, что стоит перед калиткой…

Уже в парке они заметили странную суматоху, перекликающиеся голоса. Навстречу королю выбежала Фаури. С аккуратно уложенными волосами, перевитыми жемчужной нитью. В голубом, под цвет глаз, платье. Очень красивая. И очень встревоженная.

–  Ингила пропала! С утра ее никто не видел! Я приказала всем слугам ее искать…

Рифмоплет запаниковал, а Ралидж не особо встревожился за шуструю циркачку. Что с ней станется! Гораздо больше заинтересовали Сокола слова Фаури: «Я приказала всем слугам… » Похоже, зря Тореол так печально смотрит в будущее…

В самом глухом уголке дворцового парка, до которого из года в год не доходили руки садовника, под потоками горячих лучей растянулась, примяв высокую сухую траву, циркачка Ингила. Сняв кофточку, девушка с удовольствием загорала, не обращая внимания на перекликающиеся по парку голоса.