Замок, угнездившийся на вершине широкого холма, поражал размерами - но только размерами. Опытным глазом Ралидж отметил, как обветшали стены. А то, что в трещинах меж камнями угнездились мелкие кустики… ну, это просто безобразие! В Найлигриме Хранитель такого не допустил бы!

–  Вот он, Замок Трех Ручьев, - сказал циркач, чье имя спасители так и не удосужились узнать.
– Дальше нам не по пути. Я вам до Бездны благодарен буду, и жена всю жизнь будет богов за вас молить… - взглянул он туда, где счастливо вцепились друг в друга малыш Ульдек и пестро одетая невысокая женщина, - но замок мы стороной обойдем. И вам советуем. Слухи про него ходят… люди, мол, там пропадают…

–  Верно, - кивнул подошедший Ваастан.
– Пропадают. Я сам разок там пропал. И собираюсь еще пропасть.

Циркач вежливо посмеялся шутке наемника и кивнул своей маленькой труппе. Все трое исчезли в лесу.

–  Пора и нам, - капризно сказал Челивис (к которому, увы, вернулись его мерзкие надменные манеры).
– Наконец-то мы с Соколом и ясной госпожой окажемся в достойных нас условиях. А в складку эту я что-то не очень верю…

–  Да вроде еще не пора, - неожиданно произнес Ваастан. Не обращая внимания на удивленные взгляды спутников, он шагнул к Рифмоплету.
– Ты, парень, ничего нам сказать не хочешь?

–  Я? С какой стати?

–  Мы в замок идем все вместе. Не хотелось бы притащить с собой неизвестно кого…

В серых глазах поэта изумление сменилось гневом:

–  Ты это - про меня?

–  Про тебя, - тяжело вздохнул Ваастан.
– Этой ночью как ушел ты с господином циркачей вызволять, притопали к нашей пещере двое. Крепкие такие, обвешаны оружием, один кривой на левый глаз. Тебя искали. Хорошо твою физиономию описали. Я из пещеры вылез, начал разбираться. Жмутся мнутся… сказали только, что за тебя хорошие деньги обещаны. Мы с Айфером мечи достали и объяснили, что такого парня с нами в пещере нет, а если они сейчас же не сгинут, мы им уши обрежем… Но ты мне скажи: что ты такого натворил, что за тебя награда назначена?

Гнева уже не было в лице юноши. Побледнев, он отступил на шаг.

–  Я… я ничего…

–  Не крути!
– рявкнул Ваастан.
– Правду говори! Поэт взял себя в руки и ответил негромко, но твердо:

–  Я не могу сказать сейчас все. Могу поклясться, что я не разбойник и не вор. То, что со мной происходит… это… это дело семейное.
– Рифмоплет приободрился.
– Вот именно, семейное! Меня разыскивают родственники.

–  Не врешь?
– буркнул Ваастан.

–  Хватит!
– возмутилась Фаури.
– Он же поклялся! И он действительно не похож на разбойника!

–  А много ли разбойников видела моя госпожа?
– тихо спросил Пилигрим, но умолк под укоризненным взглядом Фаури.

–  Я согласен с госпожой, - вмешался Ралидж.
– Надо уважать чужие семейные тайны. К тому же нам и впрямь пора идти.

–  Какой счастливый день!
– бурно восторгался толстенький круглолицый человечек лет сорока, только что спрыгнувший с коня посреди вымощенного каменными плитами двора.
– Какой подарок богов! В моем замке - двое высокородных гостей! Сокол! Рысь! Будь у меня дар Второго Зрения, я бы не затеял эту дурацкую верховую прогулку по непролазной грязи, а украшал бы свой скромный замок! Но ничего, ничего… все равно никто не скажет, что Унтоус Платиновый Обруч из Клана Спрута плохо принимает гос-тей!.. Но я вижу, Дети Кланов прибыли сюда с весьма… э-э… своеобразной свитой. Я просто сгораю от любопытства!

Скрыв усмешку, Ралидж начал представлять разговорчивому хозяину своих спутников. Унтоус восхищенно ахал при виде каждого нового лица:

–  Сын Рода, вот как! Мило, очень мило! Прошу тебя, почтеннейший, присоединиться к нашей трапезе. А эти двое… нет-нет, я сам угадаю! Наемники, верно? Ах, какие богатыри! Я прикажу хорошенько угостить вас на кухне. Такие могучие тела требуют много еды!.. А этот симпатичный юноша? Путешествует к Храму Всех Богов? Весьма похвально! Ему тоже найдется угощение на кухне. А этот… э-э… в плаще? Не хочет называть свое имя? М-да… не очень вежливо, но в странствиях дозволяется. Что ж, в замке для любого найдется миска похлебки. А это… ой, какая прелесть! Артисты! Как хорошо! Нет-нет, красавица, не начинай кувыркаться прямо сейчас, ты устала с дороги, тебе и твоим спутникам надо перекусить… Ах, среди вас и поэт? Великолепно! Во время вечерней трапезы пригласим к столу, послушаем что-нибудь страшное. Люблю на ночь - страшное. Есть у тебя такие стихи?.. О чем? О Полуночной деревне? Восхитительно! Изумительно! Нет, не доставай лютню, вечером, вечером! А сейчас - все за стол!

Ралидж, Фаури и Челивис брели по замку за гостеприимным хозяином и тщетно пытались привести мысли в порядок.

Изумляться они начали еще за обедом, когда обычные в общем-то яства были поданы на чеканных серебряных блюдах редкой красоты. А кубки, украшенные драгоценными камнями, не показались бы убогими даже в королевском дворце!

Соколу за последние три года не раз приходилось гостить в лесных замках неподалеку от Найлигрима. И он знал, как скудновато эти замки обставлены: много ли выжмешь дохода из окрестных деревушек?

А Фаури сама выросла в таком замке. И хотя ее дед не был беден, все же такой роскоши она в глаза не видела.

Но настоящие чудеса начались, когда все встали из-за стола и Унтоус потащил их осматривать свое, как он выразился, «скромное жилище».

«Вей-о!
– думал, озираясь, Ралидж.
– Он бы его еще хибарой назвал… или лачугой… »

Старый замок был битком набит сокровищами. Ралидж не был знатоком и не мог определить стоимость всех этих наррабанских ковров, старинных гобеленов, редкостной работы резных сундуков и полок, огромных чистых зеркал в серебряных рамах, высоких фарфоровых ваз из Ксуранга, стоящих прямо на полу…