Это был тролль, которого Орешек оглоушил бревном. В холодной воде великан очнулся и теперь карабкался на борт - то ли чтобы спастись, то ли чтобы продолжить драку.

Люди в панике отхлынули прочь, только закаменевшая от ужаса Фаури осталась стоять у самого борта. Ее-то и сгребла, словно куклу, вторая лапища - громадная, мокрая и безжалостная. Не выбирала добычу - просто сграбастала, что подвернулось.

Орешек кинулся на помощь, но Сокола уже опередили: перед чудищем уже стоял Рифмоплет с поднятым багром. И неизвестно, кто в этот миг выглядел страшнее: озверевший тролль или красавец поэт с искаженным яростью лицом. Рифмоплет целился багром врагу в глаз, но в это время тролль попытался подтянуться на планшире. Корабль тряхнуло. Багор ударил в щеку великана, распоров ее сверху донизу. Заревев от боли, тролль угрожающе взмахнул рукой - той, в которой держал Фаури. Ноги девушки оторвались от палубы. Дочь Клана пришла в себя и пронзительно закричала.

Оттолкнув Рифмоплета, Орешек навалился грудью на планшир, вцепился левой рукой в мокрые сальные патлы и притянул чудовищную голову к борту. Правую руку завел под заросший шерстью подбородок, по которому струилась кровь. Коротко, четко и сильно рванул.

Раздался сухой громкий треск. Ни один силач - даже Айфер - не сумел бы так мощно и точно сломать троллю шейные позвонки.

Без единого звука чудовище ушло под воду - увы, унося с С0бой Фаури.

Орешек дернулся было следом - на помощь девушке… и бессильно осел на палубу.

Какое же это мерзкое чувство - когда сила покидает излученное тело! Как ноет каждая жилочка, какой тяжелой кажется голова, как болит левый локоть, недавно отбивший в сторону громадный камень. Нет сил даже подобрать оброненную Саймингу. Весь выплеснулся боец, до дна, как кувшин в глотку пьяницы!

С огромным трудом, преодолевая протест собственного тела, Ралидж перекатился по палубе к своему сиротливо лежащему мечу, прижался щекой к холодной стали и закрыл глаза.

Никто не пришел Соколу на помощь. Все столпились у левого борта. Слышались возбужденные голоса:

–  Капитан, Пилигрим за бортом! Сорвался!..

–  Не сорвался, он сам… Не выплывет, храни его Безликие! Ох, не выплывет!..

–  Глядите, что там? Он, да?

–  Не он, а они! Барышню тащит… Одной рукой гребет…

–  Кто-нибудь, да бросьте же ему канат!

–  Эй, парень! Держись, парень! Сейчас поможем!

–  Вот так… вот так… осторожнее!..

–  Барышню поднимайте!..

Орешек заставил себя сесть. По опыту он знал, что с таким состоянием лучше бороться, тогда оно быстрее проходит. Ну-ка, меч в ножны… и плевать, что болят плечи! В Аршмире они еще не так вечерами болели, когда Орешек вкалывал грузчиком… А ну, встать!

Чувствуя, как понемногу отступает боль, Сокол добрел до борта - и увидел, как на палубу затаскивают Пилигрима. Он был бледен, с одежды струями лилась вода, а глаза сразу приковались к лежащей на палубе Фаури. Рядом сидела Ингила, положив голову госпожи себе на колени. Пилигрим хотел о Чем-то спросить, но мучительно закашлялся. Купец Аншасти накинул ему на плечи свой теплый плащ.

–  Жива Рысь, жива!
– ответила Ингила на невысказанный вопрос.
– Сознание потеряла…

Рифмоплет заметил стоящего в стороне Сокола и подошел к нему:

–  То, что сделал мой господин… это… это подвиг, о таком надо стихи слагать!

–  Ты тоже… молодцом… - Ралидж улыбнулся, чувствуя, как начинают его слушаться занемевшие губы. Каждое слово давалось легче предыдущего.
– Багром - это было здорово! Ты у нас, оказывается, поэт с большим опытом рукопашной работы!..

–  Эй, капитан! По правому борту!..
– раздался крик одного из матросов.

Все обернулись - и улыбки дружно сползли с лиц.

По правому берегу, молча догоняя корабль, бежала орава троллей.

Все тревожно подобрались, готовые к новой схватке. Но капитан сказал:

–  Уйдем. Главное - Пенные Клыки проскочили. А дальше. Он не договорил. Из трюма высунулась голова еще одного матроса:

–  Беда, капитан! В трюме воды по щиколотку… просадили мы днище нашей красавице!

–  Мои товары!
– охнули Аншасти.

–  Чтоб их Серая Старуха взяла, твои товары, вместе с тобой!
– огрызнулся капитан.
– Без того корабль перегружен, а тут еще… Вода прибывает?

–  Еще как!
– мрачно подтвердила торчащая из трюма голова.

–  Ладно, попробуем дотянуть. А ну, все в трюм! Отчерпывать воду! И пассажиры - кто не хочет к троллям на ужин!.

Орешек сунулся было в цепочку, передающую из рук в руки кожаные ведра, но слабость и головокружение быстро напомнили ему, что за нечеловеческую силищу приходится расплачиваться. Чтобы никому не мешать, он пристроился на носу корабля.

Потому первым и увидел, как за поворотом открылся на левом берегу деревянный причал. Рядом - бревенчатая крепость с оградой из заостренных кольев. А на пристани -