Высокородный Арджит приступил к делу с изяществом и деликатностью стенобитного тарана.

–  Плохи твои дела, десятник. Ты короля с поля боя вынес?

Шипастый молча кивнул, пряча за почтительным видом хмурую недоверчивость. Он не ждал ничего хорошего от этих господ.

–  А ведь государь будет очень недоволен тем, что его уволокли из битвы, как с огорода уносят мешок с репой! Воины увидели, что с ними нет короля, и бросились бежать. Выходит, ты, Шипастый из Отребья, виноват в том, что крепость не взята, а войско наше разбито…

Наемник не стал доказывать, что войско отступило под действием ужасных чар и что даже геройское ранение Нуртора получено не в битве, а во время бегства. Все это советники наверняка знали и сами. Важнее было выяснить, в какую скверную историю намерены втянуть его, Шипастого, эти люди с нехорошо блестящими глазами.

Не дождавшись ответа, Арджит продолжил:

–  Ты понимаешь, разумеется, что король, придя в себя, прикажет казнить виновника разгрома армии.

–  Его воля, - коротко и невозмутимо отозвался наемник.

–  Мне жаль тебя, - проникновенно вздохнул Арджит.
– Ты всегда был отличным воином и по заслугам стал десятником. Ты всегда был надежным и верным… ты ведь предан мне, Шипастый?

–  Я предан моему господину так, как и подобает наемнику, которому не заплачено за последние полгода, - последовал сдержанный ответ.

Молодой советник фыркнул, но под гневным взглядом крючконосого старика поспешил стереть с лица усмешку.

Арджит на миг опешил, недоуменно взглянул на замкнутое, спокойное лицо солдата, потер в замешательстве свою лысину и продолжил:

–  Не хочу твоей смерти, Шипастый. Тебе надо скрыться, прямо сейчас, пока король без сознания. Не жди смены караула. Силуран велик, а тебе скрыться - только кличку поменять. Мы с советниками из уважения к твоей храбрости не выдадим тебя… пожалуй, даже пустим погоню по ложному следу.

Десятник опустил голову, поэтому советники не увидели, как метнулась в его взгляде тоскливая обреченность. Что ж, эти господа по-своему честны с ним. Ведь они могли попросту отдать его пыточных дел мастерам. В умелых руках человек сознается в чем угодно - и в предательстве тоже…

Да, выхода у него не было. Но и блеять беспомощным ягненком матерый боец не собирался.

Шипастый поднял глаза и бестрепетно встретил хищные взгляды советников.

–  По десять золотых с каждого, - негромко, но твердо сказал он.

–  Что?
– растерялся крючконосый старик.

–  Вам нужен предатель, верно? Сорок золотых - и можете ловить меня по всему Силурану.

–  Да как ты смеешь!..
– возмущенно начал было Арджит, но тут вмешался Незаметный.

–  Это недорого, - убедительно сказал он и отвязал от пояса кошелек.

Советники явно привыкли считаться с мнением Незаметного. Хмуро потянулись они за кошельками.

–  У меня при себе нет денег, - морщась, сказал высокородный Арджит, - но вот это кольцо стоит больше десяти золотых…

–  Я сохраню его на память о моем господине, - вежливо отозвался Шипастый, забирая свою мзду.

В этот миг король пошевелился и слабо застонал. Мокрая тряпка сползла с его лба и шлепнулась на пол.

Советники устремились к постели. Медведь на миг остановился и сделал своему бывшему десятнику выразительный жест: мол, убирайся!

Шипастому не надо было десять раз все объяснять. Он скользнул за порог - изменник, который уже сегодня будет приговорен к страшной казни.

Но, оказывается, была на свете сила, которая могла задержать его за приоткрытой дверью. И был это слабый, но отчетливый голос короля:

–  Как я здесь очутился?

Это был именно тот вопрос, который советники ожидали услышать.

Преклонив колено у изголовья кровати, крючконосый старик начал говорить о разгроме и бегстве армии, вскользь упомянул о грозном вражеском колдовстве. Но главной причиной, определившей печальный исход битвы, советник назвал то, что король против своей воли был удален с поля боя. Это привело солдат в смятение и вызвало панику. Виной случившемуся - наемник Шипастый из Отребья.

Шипастый стоял за дверью и слушал, хотя понимал, что надо уносить ноги, не теряя ни мгновения. Оставаться у порога и жадно ловить каждое слово ему велело то же чувство, что заставляет человека трогать языком больной зуб или, приподняв повязку, глядеть на собственную рану.

–  …Хотя еще не выяснено, - закончил советник из Рода Хасчар, - было это со стороны наемника Шипастого неумным усердием или заранее обдуманным преступным умыслом.

–  Если государь прикажет, - негромко предложил Незаметный, - я сегодня же начну расследование.