Шрифт:
Со вторым ударом у ног Шайсы появилось желтое светящееся кольцо и медленно поднялось вверх, образовав золотистый кокон вокруг убийцы.
Третий удар - и все исчезло, площадка опустела перед изумленным Орешком. Лишь факел продолжал разбрасывать красные отсветы.
С четвертым ударом распались чары, державшие Орешка в плену. Парень затравленно огляделся и выронил древко алебарды. Что это было? Откуда взялся колдун-убийца?.. Ладно, сейчас главное - рубашка!
В два прыжка Хранитель очутился в своей комнате - и только тогда почувствовал, как болит колено. Не вывих ли?.. Да нет, простой ушиб… Наплевать, пустяки, а вот рубашки где?.. Ага, вот они, в сундуке…
На плечи легла прохладная ткань. Орешек сразу перестал паниковать.
«Что делаем дальше? Поднимаем тревогу? Или…»
Орешек снял со стены серебряный пояс, надел его и замер, чутко прислушиваясь к накатившим ощущениям. Враждебность, но отдаленная… из-за крепостных стен… Близкой опасности Хранитель не чувствовал.
А раз так - стоит ли вопить на всю крепость? Враг ушел и вряд ли скоро вернется, а если что - поясок предупредит. Рассказать обо всем не поздно и завтра, а сейчас - спа-ать! Конечно, в одежде и при поясе. Кто знает, выпадет ли завтра хоть ползвона для отдыха?
31
Шайвигар держал в пухлых белых пальцах метательный нож - держал с ужасом и отвращением, как ядовитую змею.
– Он… он не отравлен?
– Нет, с какой стати!
– успокоил его Харнат, который уже успел осмотреть трофей Хранителя.
– Но я все-таки не понимаю, почему Сокол сразу же не поднял тревогу.
– А зачем?
– рассеянно отозвался от зеркала Орешек, который занят был серьезным делом: старался получше закрыть волосами свое распухшее, как лепешка, ухо.
– Убийца-то сбежал…
– Я ж с ним говорил, с гадом!
– глухо бросил дарнигар.
– Эх, знать бы раньше, подержал бы я его в руках! Он, мерзавец, одного из солдат задушил. На рассвете нашли… Из третьей сотни, Кипран Деревянная Крыша…
«Кипран… - подумал Орешек.
– Где я мог слышать это имя?..»
Всплыло воспоминание: первый день в крепости, черный ход, каморка, наемники, играющие в «радугу»… «А десятнику Кипран пару монет сунул, чтоб не цеплялся. Вот здесь и несем заслуженную кару…» И смех служанки…
За время осады много душ отправилось в Бездну с дымом погребального костра, сложенного посреди плаца. Но в этот миг солдат, которого Орешек знал лишь по голосу, показался ушедшим другом, и сердце сжалось от боли…
– У убийцы могли быть сообщники в крепости, - забеспокоился шайвигар.
– Нет, - твердо ответил Хранитель, отгоняя сентиментальный порыв.
– Он был один, у меня свои способы это проверить…
Харнат и Аджунес содрогнулись перед магической силой Сокола.
– То, что произошло с высокородным господином, воистину страшно, - собрался с мыслями дарнигар.
– Лазутчики, колдовскими тропами попадающие в крепость… - Харнат беспомощно развел тяжелые ладони.
– Но вести, которые принес я, еще ужаснее. Похоже, не пройдет и двух дней, как Найлигрим окажется в руках врага.
Шайвигар еще сильнее побледнел и судорожно вздохнул. Хранитель прекратил возиться со своими каштановыми прядями.
– Этой ночью, - сообщил Харнат, - солдаты подняли на веревках на стену моего человека… ну, Сокол понимает… «глаза и уши»…
Орешек кивнул. Он знал, что Правая Рука, помимо прочего, отвечает за лазутчиков вокруг крепости.
– Парень хитер и изворотлив, - хмуро заверил Харнат.
– Из яйца, не разбивая, желток достанет. Я не спрашивал, как он умудряется узнавать такие вещи… да он бы мне и не сказал, чтоб не спугнуть удачу…
– Да говори же!
– взвизгнул, не выдержав, Аджунес.
– Сила колдуна - в посохе со стеклянным навершием. После прошлых атак волшебная вещица поослабла, маг перестал справляться со своей поганью. Этой ночью чародей отправится к Порогу Миров. Туда его проводит небольшой отряд, но в Подгорный Мир старый злодей уйдет, конечно, один. Там посох вновь напитается чародейной силой. Завтра маг вернется во всем блеске своего могущества и бросит на стены Найлигрима такую армию Подгорных Тварей, какую мы в страшных снах не видали.
– Завтра?..
– непослушными губами пролепетал шайвигар.
А стоящий перед зеркалом парень с каштановыми волосами испытал странное чувство: словно в его теле зажили порознь две души, два человека. Один - Хранитель Найлигрима, думающий лишь о том, как любой ценой спасти крепость. Второй - бродяга Орешек, озабоченный исключительно спасением собственной шкуры.
– Дарнигар, - сказал Хранитель, отворачиваясь от зеркала, - существует ли потайной выход, по которому крепость мог бы покинуть небольшой отряд?