– Ты уже подрос, волчонок, – крикнул Дунай одобрительно.

– А ты стал еще болтливее, – отрезал Придон.

Он пропустил сильнейший удар, все тело тряхнуло, в глазах Дуная мелькнуло удивление. Придон понял по его глазам, что надо бы свалиться без чувств под копыта, явно Дунай бил очень сильно, и, воспрянув, сам начал наносить удары, частые, неприцельные, заставляя Дуная то подставлять щит, то парировать мечом.

Примолкшие было артане начали радостно вскрикивать, куявы подбадривали своего героя, стучали в щиты. Дунай наконец озверел и перешел в нападение. Некоторое время они, не сдвигая коней с места, обменивались ударами. Придон чувствовал себя все увереннее, его удары становились все сокрушительнее.

Наконец он улучил момент, принял удар меча на щит, а его топор со страшной силой обрушился прямо в закрытый железом лоб. Дунай вздрогнул, этот чудовищный удар любого размозжил бы в лепешку, но Дунай лишь медленно повалился лицом в конскую гриву. Придон тяжело дышал, пот заливал глаза. Руки дрожали, пальцы разжимались, он кое-как сунул топор в петлю. Дунай тяжело обрушился на землю.

Придон торопливо покинул седло, Дунай от удара оземь пришел в себя, глаза распахнулись. Он попробовал привстать, но в горло уперся острый нож, Придон держал рукоять, голос дрожал от ярости:

– Сдаешься?

Дунай прорычал:

– Нет.

– Что? – переспросил Придон.

– Прочисть уши, – рыкнул Дунай. – Я не сдаюсь артанскому псу!

Придон с трудом удержался от бешеного желания вонзить острие в горло по самую рукоять, выкрикнул:

– Что, артанскости восхотелось? Никогда не станет куяв артанином!..

– Не болтай, – сказал Дунай хрипло. – Какие артане все болтливые… Сколько вас здесь, рабы?

Придон обвел взглядом собравшихся.

– Достаточно, – ответил он. – Если дашь слово, что руки развяжет только достойная Дивиния, я отпущу тебя… Все-таки мы вместе дрались против Янкерда, я это помню. Но во второй раз нам лучше не встречаться. Один из нас точно останется плавать в крови.

Дунай смотрел снизу вверх, замедленно кивнул.

– Хорошо, – сказал он глухим голосом, – даю слово.

Он медленно поднялся, заложил руки за спину.

Придон выдернул свой ремень, сделал шаг, остановился.

– Нет, – сказал он, – руки вперед. Тебе надо будет управлять конем.

Артане неверящими глазами смотрели, как Придон связал могучие руки куявского исполина тонким ремешком, помог ему взобраться в седло его черного жеребца. Кто-то вскрикнул:

– Он же куяв!.. Отъедет чуть и сам же разорвет ремень! Придон, не обращая внимания на возглас, сказал громко:

– Только достойная Дивиния, что единственная во всей проклятой Куябе была добра ко мне, может развязать этот ремень!.. Все, езжай!

Дунай ударил жеребца пятками в бока, тот оскорбленно заржал и понесся в галоп. Артанские воины непонимающе смотрели на своего тцара. Один сказал непонимающе:

– Зачем?..

Придон бросил раздраженно:

– Подумай. Если догадаешься, станешь десятником. А то и сотником.

Венька, молодой боец из десятка Кремня, дрался храбро, умело, хотя для него это вообще был первый бой в жизни, только два дня назад прибыл с Пругом, младшим братом Ральсвика, из Артании.

В одной схватке потерял копье, дрался топором, но один из куявов сумел разрубить топорище. Венька успел вцепиться ему в руку. Оба рухнули на землю, тяжелые доспехи подвели куява, а Венька, отобрав меч, с силой вонзил его обеими руками в узкую щель между латами и шлемом.

Куяв захрипел, потоком хлынула алая кровь. Венька поднялся уже с мечом, конь подбежал на знакомый свист, и Венька, прыгнув в седло, ринулся в сечу с мечом в руке. Дрался почти весело, поверив в свои силы, меч страшно и красиво блистал в его мускулистых руках: с длинным лезвием, рукоять украшена рубинами, а вдоль лезвия бегут и мерцают красивые полосы голубого огня.

Он обезоружил и захватил в плен толстого, неповоротливого от тяжести доспехов берича, старший воин велел отвести его к холму, куда сгоняли знатных пленников. Венька пригнал полонянина, туда как раз привез и сбросил с седла другого богато одетого куява Кремень, его десятник. Венька, обрадовавшись, спросил:

– Это ничего, что я дерусь куявским мечом, потеряв свои копье и топор?

Кремень внимательно посмотрел на забрызганного кровью юношу, почти мальчишку, тот смотрит с надеждой и ожиданием справедливости, усмехнулся, сказал с теплом в голосе:

– Ты молодец. Из тебя получится герой!

Венька вспыхнул до корней волос от счастья, глаза провожали удаляющегося десятника, тот понесся на поле боя, где все еще кое-где дрались окруженные куявы, потом в груди кольнуло. Не посмеялся ли над ним опытный боец? Слишком уж похвалил, ну не заслуживает он такой уж похвалы, здесь же одни герои, сказочные исполины…

Он тронул коня, навстречу ехал, морщась и зажимая левой рукой рану на правой, Афей, его сотник. Кровь струится между пальцев, Афей зло вращает глазами, если бы ранили в левую, это не помешало бы сражаться, но в правую…