Шрифт:
— Что, и раздеваться не надо?
— Бл*, и это взрослые люди! В детском саду проще снимать!
Щелк. Кадр.
Димка обнимает за плечи двух красивых женщин. Одна — русоволосая, другая — брюнетка. Обе — голубоглазые. Вся троица — высокие, стройные, статные. Димон улыбается довольной улыбкой. Как ребенок. Потому что успел поставить рожки и Даше, и Юле.
Щелк. Кадр.
Рядом стоят светлоглазые светловолосые Вера и Олег. Он обнимает ее за плечи. Они похожи, неуловимо похожи как брат с сестрой. Спокойным выражением лица, ироничной улыбкой. И только глаза их выдают. Сумасшедшие, с чертями, глаза.
Щелк. Кадр.
Глеб обнимает Женьку сзади, наклонившись и подавшись чуть вперед. И непонятно, где заканчиваются копна ее золотых волос и начинается его рыжий ежик. Он смотрит прямо в камеру, улыбаясь одними глазами, так, как умеет только он. Женька хохочет, морща нос и показывая язык красивому синеглазому фотографу.
Место действия — то же. Время — почти то же. Ночь.
— Олег…
— Жень, я устал…
— От чего?
— Рабовладелец Тихомиров заставил дрова колоть.
— Бедный малыш… Бедняжка. Дай, я тебя утешу. Поглажу.
Пауза. Лишь его учащающееся дыхание в ночной тишине.
— Эй, ты куда?
— Ты же устал. Спи. Отдыхай.
— А с этим что делать?
— С этим? Не знаю. Твои проблемы.
— Нет, милая, — притягивает ее к себе. Прижимает крепко, — это твои проблемы.
Занавес.
— Глеб, скажи мне…
— Что?
— У вас с Дашей было что-нибудь?
— Господи, откуда такие фантазии?
— Даша сказала…
— Что у нас что-то было?!?!
— Что она видела тебя голым!
— И что? — пожимает плечами. — Я ее тоже видел… почти голой.
— Тихомиров знает?
— Гм… Надеюсь, что нет. Он же псих припадочный…
— И как она?
— Красивая.
— Глеб!!!
— Что «Глеб»? Она же правда красивая. И ты красивая. А люблю я — тебя. Знаешь, — он притягивает ее голову к себе на плечо и шепчет прямо в ушко, — я до сих пор иногда не верю, что ты случилась в моей жизни. И у меня хватило ума все-таки не отпустить тебя.
— Я все еще случаюсь в твоей жизни, если ты не заметил.
— Покажи мне, как…
Занавес
— Тебе не надоела эта камера?
— Я думал, ты спишь…
— Ты меня разбудил.
— Прости. Ты такая красивая, когда спишь. Я не смог удержаться…
— А когда не сплю?
— Еще красивее.
— Докажи…
Занавес
— Дим, я же сплю…
— Ты спи, спи, я потихоньку…
— Господи, хоть бы что-нибудь оригинальное придумал!
— А ты хочешь?
— Тебя — да!
— Ну вот… А говоришь, что спишь. Я же знаю.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя.
ЗАНАВЕС.
Вы думали, это финал? Как бы не так! Занавес снова медленно расходится.
Время действия — то же. Ночь. Место действия — где-то, на усмотрение фантазии читателя.
В большой комнате тихо. Лишь слышно сладкое посапывание. Ветер мягко колышет занавески. Дети спят.
На огромном надувном матрасе, на полу, вповалку и в обнимку, на разобрать — где чьи руки, где — ноги, и кому принадлежит тугой смоляной локон, спят девочки Соловьевых: Надя, Люба и Соня. Лихие росчерки бровей, лохматые веера ресниц, не видные под закрытыми веками синие глаза — не расстающиеся ни днем, ни ночью — спят будущие роковые красавицы и разбивательницы мужских сердец в обмен на потрепанные нервы и седые волосы их великолепному отцу, на которого они похожи как одна.
На двуспальной кровати спят сестры Тихомировы — Маша и Катя. Старшая, Мария, даже во сне супит соболиные, как у папеньки, бровки, видимо, делая кому-то наисерьезнейшее внушение. Младшая светло улыбается во сне, удивительно похожая при этом на мать.
На двух односпальных кроватях, головами друг другу спят два рыжих «не-разлей-вода» демона. Один — тощий, с острыми локтями и коленками, весь в пятнах йода и зеленки, как какой-то неизвестный науке леопард, со спутанной копной рыжих кудрей. Другой — крупный, серьезный даже во сне, с коротким рыжим ежиком. Они не братья, но жить друг без друга не могут. Про таких говорят — вместе тошно, порознь — скучно. Это Витя Баженов и Коля Самойлов. Хотя Витей и Колей их называют исключительно взрослые. Сами себя они величают Вик и Ник.