Домой я добрался совершенно измотанным и сразу завалился спать. Несмотря на общую усталость, обидней всего было за пропущенную тренировку. Время поджимало, и хотелось использовать каждую минуту с максимальной эффективностью. После случившегося в парке Игорь не смог отказать мне в помощи, но взял с меня обещание, что перед этим я посоветуюсь с Макаровым.

— Зря ты его недооцениваешь! Грамотный мужик. Лютый!

Спорить я не собирался, хотя мое мнение о бывшем диверсанте несколько отличалось. Упертостью тренера можно было забивать гвозди. Решения принимались раз и навсегда, что в нашем зыбком и постоянно меняющемся мире казалось совершенно неправильным. Макаров оставался человеком старой закалки.

В любом случае разговор с ним пришлось отложить до утра. После наших мозгоправов голова совершенно не соображала.

Дверь в кабинет тренера оказалась не заперта — постучал и вошел.

— Петр Игнатьич, мне нужно с вами поговорить.

— Ну говори, раз пришел, — с извечным дружелюбием буркнул Макаров, не отрывая взгляда от документов.

Откровенно говоря, я не знал с чего начать. Слишком все зыбко, на одних ощущениях. Никаких доказательств у меня не было, но я нутром чуял, что наше с Ящером время подходило к концу. Еще немного, и никакие тренировки зверю уже не помогут.

— Ну! Чего застыл? Начинай.

— Ящер погибает, — тихо произнес я, опускаясь в кресло.

— В смысле? — Тренер отложил бумаги и несколько удивленно глянул в мою сторону.

Занятия в группе пошли мне на пользу. Раньше я бы не почувствовал мастерское заклинание, а сейчас только поморщился от холодной щекотки. Стерпел. Пусть смотрит.

— Все с тобой в порядке, — констатировал тренер. — Жив-здоров.

— Я не про себя говорю. Моя звериная часть осталась в каменной пустыне наедине с демоном. Хреново ей, не мне.

— Сны не прекращаются?

— Кошмары, — поправил я. — Повторяются каждую ночь. Зверь слабеет и не сможет долго сопротивляться. В одиночку ему не справиться. У меня такое чувство, что демон давно мог бы убить оборотня, но смерть не входит в его планы. Он… питается, что ли. Растет. Эволюционирует. Ваши тренировки помогают. Я вижу, что становлюсь сильнее, и все равно с каждым днем слышу Ящера все хуже. Он умирает. Мне нужно туда. — Я постучал указательным пальцем по виску. — Сюда.

— Ты хочешь, чтобы Василек провела еще один сеанс медитации?

— Да. В прошлый раз это сработало. Думаю, я смогу пробиться через завесу и помочь ему.

Макаров молчал.

Я видел, что он всерьез воспринял мои слова и теперь обдумывал ситуацию.

— Знаешь, Саша, — задумчиво начал он, — твоя звериная сущность выигрывает время, и наша задача — использовать его по максимуму. Нужно подготовить тебя к схватке за собственное тело. Пока ты не готов.

— Пока вы сочтете меня готовым, Ящер умрет. Оборотень во мне умрет.

— Значит, он пожертвовал собой ради нас. А ты сделай так, чтобы жертва не оказалась напрасной. Тренируйся!

— Но…

— Саша! — Макаров смягчил голос, но слова все равно звучали приговором. — Для меня важно, чтобы смерч не вырвался на волю. Ты же предлагаешь авантюру. Я не вижу в тебе ни силы, ни уверенности. Контора за тебя отвечает, и даже Василек не станет участвовать в таких глупостях. Тяжелое решение, но я его принял. Все. Разговор окончен.

Я поднялся и молча вышел из кабинета.

Мелкая, недостойная грубость, но я ничего не мог с собой поделать. Во мне кипела злость, и хотелось что-нибудь сломать. Пусть я понимал решение Макарова, но не принимал его. А еще я предвидел и подготовился.

— Да? — В трубке раздался усталый голос священника.

— Здравствуй, Игорь. Наш уговор еще в силе?

И пусть будет что будет. Нельзя бросать своих.

Следовало торопиться, пока Макаров не пронюхал о нашей затее. Чутье старого разведчика не стоило недооценивать. Удивляюсь, как он вообще выпустил меня из виду.

Через полчаса я был на месте.

Игорь уже приехал и теперь махал рукой, привлекая внимание. Чуть поодаль, не сводя с машины пристальных взглядов, стояла колоритная троица в рясах. Даже на таком расстоянии их богатырское телосложение бросалось в глаза. В Церковь попадали разными путями, и не всегда после мирной жизни. Кажется, Игорь здесь не единственный, кто знает, с какой стороны брать в руки автомат.

— Ну что, одержимый, готов к сеансу экзорцизма?

— Да черт его знает.