И эти глупости на полном серьезе обсуждают в правительствах! Да что там, эта дурь во всем мире. Вот уж, в самом деле, демократия: кабинет министров рассуждает на уровне грузчиков, которые выбирают президента и правительство! Что, дескать, в будущем будет все то же самое, только морды и экраны ширше...

И никому даже из прогнозистов в голову не приходит, что нанотехнологии уже через пять лет так изменят их жизнь, что президенты ошалеют, как мартовские коты! И все старые планы полетят в задницу.

Или, мелькнула неожиданная мысль, правительство знает, но для успокоения населения принимает такие глупенькие планы?

Замигала иконка скайпа, я взглянул на группу допуска, выпрямился и, сделав умное лицо, кликнул курсором в нужном месте. Возник и раздвинулся экран, показалось сияющее лицо Чернова, очки блеснули так, будто послали мне в глаза убийственный лазерный луч.

– Привет! – сказал он. – Как здорово, что ты нам наладил эту штуку! Мы с Гаркушей час говорили!.. И никакой платы... Даже поверить трудно, что и с Австралией вот так можно!

– Не снимай запрет на свободу общения, – предупредил я. – Вернее, на ограничение. Ты еще не знаешь, как эта штука жрет время.

Он спросил живо:

– Как?

– Это та же аська, – сказал я горько, – только с голосом и экраном. Ты ж сам видел, сколько в аське бездельников, кому просто потрепаться чешется.

Он прервал:

– На фиг они?

– Это называется общением, – пояснил я с сарказмом.

– Сразу отрублю!

– А если хорошенькая девочка, – сказал я, – начнет раздеваться перед камерой? И спрашивать у тебя, снять сперва лифчик или трусики? А потом спросит, что ей делать с клитором...

Он замялся.

– Ну, я не думаю, – ответил он осторожно, – что такое будет часто...

– Чаще, – заверил я, – чем ты думаешь. Вроде бы роботы еще не автоматизировали все на свете, но откуда столько бездельников? И все почему-то ломятся в скайп... Но скайп не скайп, а я заеду через час. Мне живое общение нужно. Я слабый...

– Это ты слабый?

– Я.

– Раз признаешь себя слабым, – ответил он серьезно, – уже не слабый.

– Ну да, – ответил я с неловкостью.

– Слабые никогда не признаются в слабости, – сказал он твердо. – Ну, давай, не исчезай! Ждем через час.

– Пока, – ответил я и отключил связь.

Лестно, как будто по головке погладили или конфетку дали, но все-таки сильным себя не чувствую. Может быть, не совсем уж и в самый конец слабый, раз время от времени начинаю барахтаться, но и до сильного еще дальше, чем до орбиты Марса.

В комнатенке все те же Чернов, Гаркуша и Знак. Я с торжеством водрузил на стол кофеварку с массой функций, только что чашки потом не моет, упаковку сахара и набор бутербродов в целлофане.

– Проверим, как работает?

– Ура! – прокричал Гаркуша. – А я все думаю, чего нам недостает?

– Женского присутствия недостает, – объяснил я.

– На фига оно, – ответил Чернов, поморщившись. – А за кофеварку – огромное спасибо! А то в кастрюльке кипятим...

– Была бы женщина, – объяснил я, – был бы хотя бы чайник. И все, что к чаю.

– А-а, – протянул Чернов, – ну, если для этого... А для трансгуманизма женщины, как сам понимаешь, не совсем. Женщины все-таки консервативны. Тут и мужчины нас не понимают, сам знаешь...

– Знаю, – сказал я.

Сполоснув кофеварку, поставили кипятить воду, я рассказал о прогнозах, которые дают ведущие экономисты и прогнозисты, они же директора Центров исследования проблем экономики, политики, взаимоотношений и всего-всего, что составляет жизнь общества. Этих центров хоть жопой ешь, как грибы после теплого дождя растут из-под земли, но что за прогнозы дают эти идиоты, что за прогнозы!

Гаркуша с покровительственным видом хохотнул:

– Ну, Слава, таким вещам удивляешься! Ты прям у нас Кандид Простодушный. Хорошо, хорошо...

Мне покровительственный тон никогда не нравился, но от шефа приходится терпеть, а здесь начальства нет, я спросил хмуро:

– И почему это?

– Центры?

– Нет, что удивляюсь. Или ты меня таким финтом придурком назвал?

Гаркуша выставил ладони.

– Ни в коем разе! Просто у тебя свежесть восприятия... ну, не младенца, а, скажем, ученого. Ученые должны быть со свежим и незамутненным, иначе ничего не наученят. Понимаешь, большинство из нас слишком быстро привыкает к несуразностям. А привыкнув, перестаем их замечать. Как бы принимаем. Хоть вроде бы и не принимаем. Андастэнд?