Шон замолк, слезы застыли в его глазах, готовые прожечь дорожки на щеках.

— А вот я не стал лишать себя жизни. Ее у меня забрали быстро и жестоко в то солнечное утро. Как мне хотелось, чтобы я умер в тот самый день. И теперь, прожив уже столько лет мертвым, я еще больше жалею об этом. Я правду говорю, Сасс… Правду.

С этими словами Шон Коллиер закончил свой рассказ.

Сасс спокойно встала и подошла к нему. Она обхватила ладонями его щеки и заглянула в глубину его глаз, где стояли так и не пролитые слезы. Наклонившись, Сасс обняла Шона Коллиера и стояла. Огонь вспыхнул и снова погас.

Все было позади.

Особняк Сасс точно соответствовал ее положению суперзвезды. Построенный на участке в шестьдесят акров, с запада он омывался океаном. На частный пляж, нужно было спускаться по шаткой лестнице, извивающейся вниз по крутому склону, заросшему кустарником. Владения Сасс граничили с особняком продюсера на севере и страхового магната на юге. На востоке шумело Тихоокеанское прибрежное скоростное шоссе, оживленная транспортная артерия, проходившая так или иначе вдоль всего штата. Впрочем, обитателей дома это почти не интересовало. От шоссе до дверей особняка Сасс вела длинная и извилистая дорога. Едва машина сворачивала со скоростного шоссе, как его шум и суета оставались позади.

Отдавая дань калифорнийскому стилю, особняк тем не менее отличался изысканным вкусом. Широко раскинувшийся дом был белым, как жемчуг, с рисунком ступеней, вызывающим в памяти холмы Монако, испещренные гипсовыми плитками. Два изящных окна по обе стороны от двери из грубо обработанного дерева. Над дверью — полукруглое оконце на высоте десяти футов. Вся дверь была обита гвоздями со шляпками размером с кулак. Сасс увидела эту дверь в Марокко во время съемок; это произведение прикладного искусства составляло предмет ее гордости. Сасс находила ее замечательной и, каким бы напряженным ни оказывался день, всегда радовалась при виде этой замечательной двери.

Впрочем, красота и элегантность фасада не шла ни в какое сравнение с задней частью дома, поистине потрясающей, поскольку она состояла из колоссальных стеклянных плоскостей, поднимающихся на высоту двух этажей. Окна первого этажа выходили в изумительный сад, смотрели на бассейн в форме ромба, беседку и гостевой флигель, в миниатюре повторяющий большой дом. Со второго этажа можно было любоваться небом и океаном, а ночью созерцать звезды, и это было поистине незабываемым впечатлением. Сасс чаще всего уединялась именно на втором этаже, когда хотела прочесть сценарий, обдумать характер своей героини, помечтать о будущем. Она даже Курта редко приглашала к себе в эту небесную комнату. Она любила смотреть отсюда на облака и небо. Единственное, что, на взгляд Сасс, портило вид, это высокая стена, увенчанная колючей проволокой, огораживающая ее владения.

И когда Сасс глядела в огромные окна, свернувшись на одном из бледно-голубых диванов, поставленных по обычаю в центре комнаты, то старалась не замечать стену. Она надеялась, что природа в скором времени закроет ее цветами и лианами, и тогда можно будет делать вид, что находишься в раю.

Дом был прекрасен днем, но ночью он выглядел просто фантастически. Искусно размещенная подсветка бросала тени на чудесный сад, создавала яркие пятна в бассейне и на извилистых дорожках, разбегающихся по всему участку. Если добавить к этому звуки музыки и смеха, то дом Сасс Брандт мог показаться поистине сказочным. Как раз таким он и был в этот вечер.

— Принесите креветки, — распорядилась Лизабет, и три официанта бросились с подносами к гостям. — Какая неудачная ледяная фигура. Она получилась слишком маленькая, — заявила она, и поставщик забормотал извинения, не зная, как оправдаться.

— Лизабет?

Курт сунул голову в дверь громадной кухни и улыбнулся необычайно красивой девушке, что шла навстречу ему с подносом. Он шире распахнул дверь. Она прошла мимо, слегка задев его бедром. Он чуть отстранился, улыбнулся еще ласковей и лишь тут заметил, что на него неодобрительно уставилась Лизабет.

Он проскользнул на кухню, а мимо него шли официантки, и каждая улыбалась ему, в надежде быть замеченной. Актрисы, подумал он, хотят, чтобы их открыли. Слишком часто их таланты проверяются в спальне, а не на подмостках, и это прискорбно. Лишь когда вышла последняя девица, Курт вспомнил, что ему нужно.

— Лизабет, я не уверен, что хватит белого вина. Нам нужно, по крайней мере, пара ящиков совиньон, да и красного не мешает подкинуть. Ты не могла бы тотчас же позвонить, чтобы привезли?

— Нет необходимости. Я все заказала заранее. Ящики в винном погребке.

— Ты просто чудо. — Курт улыбнулся, комплимент прозвучал совершенно искренне, поэтому он удивился, когда Лизабет закатила глаза, давая понять, что не одобряет его шутливого тона. Он засмеялся, защищаясь. — Я серьезно. Вечеринка просто потрясающая, да еще и устроена в мгновение ока. Без тебя ничего бы не получилось. Сасс от души веселится. — Курт нетерпеливо повернулся к двери, словно хотел посмотреть сквозь нее, как маленькому мальчику не терпится узнать, нравится ли его матери подарок, сделанный им ко дню ее рождения. Он тут же отказался от этой невозможной задачи и снова посмотрел на Лизабет. — Как ты думаешь, ей нравится вечер?