— Поход на Киев только затянет войну! — бросил генерал и сам испугался своих слов.

Присутствующие отвели от него глаза.

— Войну надо перенести в пространство! — неопределенно пробормотал Гальдер. — А впрочем, я вам предлагаю самому отстоять свое мнение перед фюрером… Быть может, он вспомнит ваши удачи во Франции!

Из ставки фюрера генерал вернулся с приказом двигаться на Украину.

Получить подлинник приказа, хотя бы на минуту в руки, я не имел надежды, да его в подлиннике не видел тогда еще и генерал. Но само по себе решение наступать на Украину уже заслуживало внимания. Мне было не трудно отпроситься в поездку в штаб танковой дивизии, расположенной близ Рославля, и по пути заехать в город. В тайник я заложил свою вторую посылку, просигналив об этом Максиму Петровичу.

25 августа войска танковой группы начали разворачиваться для наступления на юг, выдвигаясь на исходные рубежи.

Вечером мы вышли вдвоем с генералом на прогулку, неподалеку от его командного пункта.

— Они предали меня! — начал он без предисловий.

Было темно, и лишь звезды сверкали на облитом черном небе. Я не мог разглядеть его лица, да он и не смотрел на меня.

— Генералы всегда завидовали вашей славе! — подбодрил я его.

— Генералы будут теперь меня терзать за эту славу! Но дело здесь не в генералах… Хозяева Германии торопятся защитить лишь свои интересы… Им Киев, Украина, Донбасс нужны, чтобы вывезти оттуда все, что мы захватим… Сырье, машины, людей!

— Быть может, фюрер не хочет рисковать походом на Москву, не овладев Киевом и Украиной?

— Вся эта война за пределами разумного риска! Этого не может не видеть любой офицер с самыми начальными военными знаниями… Если мы потерпим поражение в походе на Москву, нам придется думать о линии обороны…

— Надолго ли? Ресурсы России неизмеримы…

— Для завоевателя оборона — это крах! Но если мы овладеем Москвой, то мы имеем шансы и на успех!

— Вы овладеете Киевом!

— Для Рамфоринха, Круппа и их круга! Они свое получат и могут спокойно взирать на нашу потерю! Когда во Франции я нарушал все правила ведения войны, они меня поддерживали у Гитлера, на этот раз у меня с Гитлером разговора не получилось…

Проверить его рассказ у меня никогда не было возможности. Но он разговорился, и, должно быть, какая-то доля правды в его рассказе была. Когда он прибыл в ставку Гитлера, его встретил главнокомандующий сухопутными силами фельдмаршал фон Браухич и строго предупредил, чтобы генерал не поднимал перед Гитлером вопроса о наступлении на Москву.

— Разрешите мне отбыть на фронт! Я тогда не вижу смысла в свидании с фюрером.

Как будто бы так ответил генерал… Но Браухич сказал, что свидание отменить уже нельзя.

Сделав доклад Гитлеру о состоянии танковой группы, генерал попросил пополнения людьми, танками, танковыми моторами, артиллерией…

Гитлер спокойно его выслушал, на просьбы никак не реагировал и спросил:

— Считаете ли вы свои войска способными сделать еще одно крупное усилие при их настоящей боеспособности?

Тут генерал не утерпел и, нарушая запрет главнокомандующего, выскочил со своей навязчивой идеей:

— Если войска будут иметь перед собой настоящую цель, которая будет понятна каждому солдату, то да!

Гитлер мрачно спросил:

— Вы, конечно, подразумеваете Москву?

— Да, Москву! Или мы одним ударом выиграем войну, или… Гитлер его тут же перебил:

— Мне известны все аргументы генералов за движение на Москву, но мои генералы ничего не понимают в военной экономике. Мне нужна Украина, нужны Донбасс и Крым…

Никто из присутствующих не проронил ни слова…

Я по-своему перевел смысл рассуждений о военной экономике, совместив слова Гитлера с прежними высказываниями Рамфоринха. Не рассчитывая на победу и опасаясь разгрома под Москвой, члены «кружка друзей» рейхсфюрера решили ограбить Украину и прорваться к ее сырьевым ресурсам: вывезти руду, уголь, хлеб, пока еще будет идти война.

Думаю, что это понимал и генерал, иначе он не сказал бы, что «его предали»…

Генерал никак не хотел в те дни сорок первого года взглянуть на события с общих позиций. Ему всегда казалось, со времен польского и французского походов, что он ведет авангард всех войск вторжения. Во Франции союзники Рамфоринха расчищали ему путь и торопили, чтобы не успели вмешаться патриотические силы страны. В России войска танковой группы генерала уже не могли быть использованы только для движения вперед.

У него отобрали танковый корпус — надо было под Рославлем и Смоленском сдерживать удары Красной Армии. Его танками усиливали полевые армии, которые местами с трудом удерживали захваченные позиции.