Во-первых, жернова. В них засыпали уже мелко рубленую солому, опилки и куски ветоши, но чтобы перекрутить эту смесь в пыль требовалось очень много сил. Вывод: работать можно, но требуется большая дробилка, такая, чтобы лошадь механизм крутила, а еще лучше ветряк поставить, да вот в чем беда, ветряные мельницы в Европе только-только появляются, и делать их могут единицы. Кстати, зарубка в памяти, помимо пороховых дел мастеров поискать механиков, которые в состоянии сделать водяную или ветряную мельницу.

Во-вторых, процесс варки. Бурда, которая должна была стать бумагой, источала жуткое зловоние, настолько сильное, что один из приставленных помешивать ее людей даже сознание потерял. Вывод: помещение должно иметь хорошую вентиляцию, а рядом с котлом необходимо сделать порог, с которого удобно длинным черпаком мешать смесь.

В-третьих, клей, который нам поставили. Не знаю, каким способом корабелы Ральсвика его варили, но толку с большинства предоставленных образцов было мало. Как правило, корабельный клей быстро застывал и буквально цементировал варочную смесь, а когда мы добавляли в котел воду, либо терял свои свойства, либо испарялся. Но зато растительный клей на основе древесной смолы, которого у нас было очень немного, показал себя с самой наилучшей стороны. Вывод: нужны запасы растительного клея, а значит, необходимы люди, которые станут добывать в окрестных лесах смолу.

В-четвертых, решетки. Они должны были быть мелкоячеистыми и пару штук примерно метр на метр были сделаны. Но тут возникла очередная проблема. Варочная смесь, зараза такая, все равно просачивалась сквозь щели, и в итоге на решетках оставались только ошметки. Попробовали после этого делать сырье более густым, но тогда приходилось его вычерпывать из котлов, а потом размазывать по решетке. И тут опять двадцать пять. Размазывали смесь, а она под давлением уходила вниз. Но не боги горшки обжигают. Мы со старостой посидели, покумекали и решили делать ровные поддоны с разъемным дном, которые подкладывались под решетки. Это значит, чтобы сырье немного подсохло и обросло корочкой, и только после этого поддон снимался, а решетка с сырым листом переносилась на печь. Вывод: что-то я делаю не так, и над процессом еще работать и работать.

В-пятых, сама бумага. После нескольких неудачных варок, незадолго до наступления весны, у нас стали получаться более или менее приемлемые листы бумаги, толстые и жесткие, картон картоном, вот только ломкий очень, чуть согнул и все. Хрусь! И нет листика. Ладно, попробовали опять, и получилось уже получше, и по варке, и по сушке, так что первую партию бумаги, на которой можно что-то написать, я все таки сделал. Вывод: если постоянно что-то видоизменять и не стесняться экспериментировать, бумага на Руяне будет. И не просто картонка, вроде той, какая лежит у меня в заплечной сумке, а настоящая, тоненькая и беленькая.

Впрочем, до получения "настоящей" бумаги еще очень далеко. И Перваку Пакомилу, который с сегодняшнего дня полностью взял управление производством в свои руки, еще пахать и пахать. Ну, а пока я еду в Аркону, и мои мысли перескакивают на другие события, которые никак не были связаны с опытами по созданию бумаги. И самое главное из них, конечно же, планирование варяжского похода на озеро Меларен, а если быть точнее, в шведский город Сигтуна, где в настоящий момент находился король Сверкер Кольссон вместе с основными силами своей армии.

По понятным причинам я военные вопросы не решал, ибо в современной тактике и стратегии пока дуб дубом, да и влияния не имею, а занимались ими четыре человека - воевода Крут, Мстислав Выдыбай, Сивер и Хунди Фремсинет. Ну, а я был при них, прислушивался, присматривался и набирался опыта. И надо отметить, что общение с этими бывалыми вояками для меня даром не прошло. Поэтому в настоящий момент я четко представляю себе, какие силы будут задействованы в походе, сколько воинов и церковников в армии Сверкера и каковы намерения наших полководцев.

Что представляет из себя Сигтуна в настоящий момент времени? По современным меркам это достаточно большой город на двадцать пять тысяч жителей. Самый главный порт и торговый центр Шведского королевства, а следовательно отправная точка всех купеческих караванов, которые идут из этой страны в Новгород и далее, по пути "из варяг в греки" вниз по Днепру в Черное море и Константинополь. До того как Сигтуна, которая находится в шестидесяти километрах от моря и стоит на берегу сообщающегося с ним Меларенского озера, стала главным торговым центром, эта функция была за городом Упсала, а еще раньше за островом Бирка. Однако Бирка зачахла, поскольку на этом острове собиралось слишком много буйных северных воителей, а Упсала потеряла свой статус после пожара, который в ней учинил король Инге Первый. В итоге, новым местом для проведения торгов стала Сигтуна, куда перебралось большинство богатых шведских язычников и служители старых богов.

Сверкер Кольссон, который принял новую веру, разумеется, не мог позволить язычникам держать под контролем такой жирный кусок и перешел на них в наступление. Воинов у короля было больше, и потому он победил. Вот уже несколько лет Сигтуна принадлежит ему, но окончательно истребить язычников он пока не в состоянии, слишком много в Меларенской провинции укромных мест, да и на островах, которых на озере весьма немало, полно крепких замков, острогов и поселений. Поэтому он вырезает своих противников одного за другим. Что ни лето, три-четыре замка разоряет. Земли отдает церковникам-цистерианцам и своим новоявленным графам-баронам, вчерашним вольным ярлам, а на захваченные трофеи содержит воинов. Практика стандартная и если все оставить, как есть, то через пару лет он очистит Меларенское озеро от непримиримых противников и обратит свой взор на восток, в сторону Новгорода. Неизвестно почему, но новгородских купчин он очень не любит, пожалуй, даже больше чем варягов. И эта нелюбовь Сверкера позже передалась его преемникам и всем благочестивым христианским рыцарям, вроде ярла Биргера, которого князь Александр Ярославич на Неве разбил.