Когда князь очнулся, то над горизонтом вставало солнце, первые лучи которого озарили окрестные леса, деревню, площадь, на которой он находился и догорающий дом. Перед Вартиславом стояли Рагдай, староста Божедар и волхв Ждан из Щецинского храма Триглава. Несмотря на боль в ноге, коленопреклоненную позу, связанные за спиной руки и безвыходную ситуацию, князь был спокоен и, посмотрев на Ждана, коего он знал лично, Вартислав спросил:

– Вот и все?

– Да, - волхв коротко кивнул.

– Какой будет моя смерть?

– Посмотри.

Ждан отступил в сторону и за его спиной князь увидел, как жители Бортничей роют ямки, и готовят длинные острые колы. И поняв, каким способом его казнят, Вартислав испугался. Он выбрал жизненный путь, который привел его к поражению и бесславной гибели, и ничего уже не изменить. Князь это осознавал, но все же попросил волхва:

– Отпустите меня за выкуп. Освободите, и я прогоню прочь иноземцев и служителей чужого бога. Клянусь.

– Ты уже клялся, когда надевал на свои плечи красный княжеский плащ. И где твои клятвы? Свободу народа не берег, родную веру не чтил, братьев по крови и потомков своих обижал. Поэтому нет тебе доверия. Молись своему богу, ибо старые тебя уже не примут.

Несостоявшийся герцог Померанский задрал голову наверх, посмотрел на темные небеса, которые сулили земле очередной дождь, и впервые искренне уверовав в Христа и его отца, прошептал:

– Господи, прими душу раба твоего! Господи, прости! Господи, не оставь!

Однако небеса молчали.

Кисточка окунулась в баночку с краской и на миг зависла в воздухе. Я хотел сделать первую запись, но не судьба. С кончика кисточки вниз сорвалась толстая темная капля, которая упала на сероватую бумагу и на листе образовалась жирная неровная клякса. Хреново! Еще один дорогостоящий лист запорол.

– Что, опять не получилось?
– спросил меня Сивер, который сквозь мутное оконное стекло смотрел, как на Аркону падает первый снег, но все равно услышал падение чернильной капли, хотя, скорее всего, он уловил мои эмоции.

– Да, - удобней устраиваясь в кресле, ответил я витязю.
– Погубил очередной лист.

– Эдак на тебя никаких запасов не хватит, - усмехнулся он.
– Бумага у нас дорогая и доставляется издалека, а ты все никак кисточкой мазать не обвыкнешь. Взял бы бересту и на ней сначала попробовал что-то намалевать.

– Да-а, не получается. Кстати, надо бы сказать Векомиру, чтобы озаботился производством своей бумаги. Дело-то перспективное.

– А сам что?
– Сивер кинул на меня косой взгляд.
– Возьми и сделай.

– Мне это не интересно.

– Ну-ну. Тебе, значит, взваливать на плечи заботу не хочется, а кто-то другой должен все сделать? Нет, Вадим. Хочешь хорошую бумагу? Так нет никаких препятствий. Посиди, подумай и начинай работу. Ты ведь сам рассказывал, что знаешь, как ее делать. Или я ошибаюсь?

– Все верно, было такое, говорил я про бумагу и чернила для перьев. Точной технологии не знаю, но если помучаться, результат будет. Однако где найти людей в помощь, когда я кроме тебя, жрецов и наших друзей по ОБК никого не вижу? Где организовать предприятие, если этим заниматься всерьез? И где достать денег на сырье и оплату рабочих?

– Попроси помощи у Векомира и он не откажет. Благо, человек он умный и выгоду от твоей задумки увидит сразу же. Значит, поможет людьми, приставит к тебе человека, который будет следить за твоими успехами, да и землю он может выделить, треть острова в собственности храма.

– Думаешь, у меня это получится?

– Лично я в тебе не сомневаюсь. Ты, Вадим, человек пробивной, среди нас уже освоился и стал своим, а до весны еще очень далеко. Вот и попробуй наладить производство бумаги и чернил.

Сивер замолчал, а я почесал затылок. Бумага и чернила говоришь? А чего, можно заняться. Семьи у меня пока нет. После осенних штормов наша группа по борьбе с крестоносцами собирается всего один раз в седьмицу, а на тренировки и занятия уходит только первая половина дня. Правда, во второй половине я не бездельничаю, поскольку читаю книги из храмовой библиотеке и начал вести свои собственные заметки. Однако это время можно потратить с большей пользой.

Итак, бумага. Что я знаю про ее производства в том веке, в котором на данный момент нахожусь? Не так уж и много, но основа есть. Делать ее можно из всякой дряни и отходов, лишь бы в материале имелась целлюлоза. Это опилки, ветошь, солома, конопля, некоторые виды луговых трав и даже сушеные водоросли. Почти все это на Руяне и в близлежащих районах имеется в достатке, так что проблем не возникнет. Далее перетертый и измельченный целлюлозосодержащий материал вываливают в котел и варят. Постепенно в эту бурду добавляется вода и клей, как правило, сок каких-то деревьев, и мел для белизны. В процессе варево превращается в однообразную густую массу. И когда это месиво готово, его выливают на мелкие решетки, где оно высыхает, и становится бумагой. Как-то так и пусть первые результаты, наверняка, будут паршивыми, это задел на будущее.