Ева переступила порог и огляделась. Типичный номер с двуспальной кроватью, застеленной голубым покрывалом из синтетического шелка, письменным столом и стулом. У стены небольшой сервировочный столик, накрытый розовой скатертью.

– Последний «Мариотт», в котором мы были вместе, выглядел поприличнее. – Джон улыбнулся: – Но тогда «Мариотт» и теперь «Мариотт».

Она взглянула на него:

– Не самое приятное воспоминание.

– Понимаю. Но уж очень хотелось повторить историю на несколько ином уровне. – Он закрыл дверь и сделал приглашающий жест. – Садись, поешь. Какое-то время у нас есть, но сказать точнее не могу.

Ева села к столику.

– Думаешь, сюда кто-то придет? Тогда почему мы здесь?

– Хочу посмотреть, кто пожалует. – Джон снял салфетку, подвинул к ней сандвичи и тарелку с супом. – Все в порядке?

Она кивнула.

– Не думаю, что тобой движет одно только любопытство.

Джон сел напротив.

– Не только. Важно знать, что за птичка прилетит.

– Кин. – Ева взяла ложку и попробовала суп. – Кто же еще?

Он не ответил.

Она подняла голову и внимательно на него посмотрела.

– Кто? – Голос ее упал до шепота. – Блэк?

– Не исключаю. Кин вполне мог поручить ему дело, которое считает важным. А уж я постарался подтолкнуть его к такому решению. – Галло налил в чашку кофе. – Надеюсь, у меня получилось.

– Подтолкнуть к чему? Перестань говорить загадками. Что ты имеешь в виду? Начни сначала. Что у тебя есть на Кина?

Галло поморщился.

– Сначала? Знаешь, вообще-то я стараюсь об этом не думать. – Он откинулся на спинку стула. – Ладно. Самое неприятное попробую обойти. В этой истории есть по-настоящему мерзкие эпизоды. Корея. Я попал туда через пять месяцев после того, как улетел из Атланты. Прямиком из школы рейнджеров. У меня все получалось, я был самоуверен и считал себя лучшим. В Токио познакомился с Кином и его помощником, Джейкобсом. Первый был тогда майором, второй капралом. Представились офицерами армейской разведки, попросили помощи у командования нашей части. Вроде бы Вашингтон получил информацию о том, что Северная Корея закупает сырье для производства собственной атомной бомбы. Они хотели раздобыть доказательства, но так, чтобы не нарушить при этом дипломатический протокол. Дело поручили троим – мне, Рону Кэпшоу и Ларри Сайлаку.

– О каких доказательствах шла речь?

– Им требовались документы о торговых сделках между северокорейцами и поставщиками оружия разных стран. Конкретно, некий журнал в кожаном переплете. Что-то вроде бухгалтерской книги. Находилась она у генерала Тай Сена, в его доме возле Пхеньяна. Нам приказали проникнуть туда, изъять книгу и идти на побережье, откуда нас должны были эвакуировать. Первая часть операции прошла как по маслу. – Галло невесело усмехнулся. – Но потом все полетело к чертям. Мы, конечно, знали, что шансы добраться до побережья невелики. Поэтому спрятали журнал и решили идти поодиночке.

– И вас схватили.

– Кэпшоу и Сайлак погибли на месте. Меня бросили в тюрьму и долго допрашивали. Разумеется, их интересовало, что случилось с документами. Я говорил, что командиром в группе был Кэпшоу и что журнал он держал при себе. По-моему, корейцы мне поверили, по крайней мере, на какое-то время. К своим командирам они относятся с почти рабской покорностью и величайшим уважением. – Галло отпил кофе. – Но поиски результатов не дали, и тогда генерал Тай Сен решил удостовериться, что я говорю правду. – По его губам скользнула кривая усмешка. – Несколько следующих лет я, если ты не против, лучше пропущу.

Ева покачала головой. Слушать о годах страданий, лишений и пыток она не хотела. Не хотела даже думать.

– Где спрятан тот журнал, ты так им и не сказал?

– Нет. Сначала из патриотических побуждений. Потом назло. А потом решил просто терпеть. Дальше ты знаешь. Мне удалось бежать. Оказался в токийском госпитале. Оттуда вернулся в Атланту.

– В Токио тебя навещал Кин. Он рассказывал Джо и Кэтрин, что ты был не в себе, бредил, буйствовал и что армейское начальство опасалось, как бы ты не выдал какие-то военные секреты.

Галло пожал плечами:

– Наверное, все так и было. Наверное, и бредил, и буйствовал. Я плохо помню тот период. Знаю только, что Кин интересовался документами. Постоянно о них спрашивал.

– Ты действительно не помнишь, где они?

– В тюрьме я блокировал память, причем так успешно, что для ее восстановления требовался долгий курс терапии. Поэтому Кин и добился, чтобы меня выписали из госпиталя. Не хотел, чтобы я разговаривал с докторами.

– Ты был, наверно, в ужасном состоянии.

– Это не помешало Кину на протяжении нескольких лет использовать меня для выполнения самых опасных заданий.

– Ты понимал, что они пытаются избавиться от тебя?

– Вначале нет. Я еще долго воспринимал реальность не вполне объективно. Жил будто в тумане и действовал как автомат.

Автомат настолько ценный, что они, несмотря на все опасения, предпочитали оставлять его в живых.

– Ты сказал, что возвратился в США относительно недавно.

Галло кивнул.

– В какой-то момент я понял, что сам являюсь мишенью, и стал задаваться вопросом, почему Кин решил избавиться от меня таким способом, чтобы все прошло тихо и незаметно и не вызвало ни у кого подозрений. Объяснение могло быть только одно: дело в той бухгалтерской книге.