Только бросил беглый взгляд на Шилес, все ли с ней в порядке. Она сидела, укрывшись пледом с головой, оставив только щелку, через которую наблюдала за происходящим.

— Неужели это наш молодец Йен, который возвращается с войны на границе? — услышал он голос одного из всадников.

— Ну, да, так и есть! Нам рассказывали, как ты отважно дрался с англичашками, — заговорил другой. Всадники продолжали кружить вокруг стоянки. — Наверное, они спят много и встают поздно.

— Я даже слышал, что они вежливо предлагали тебе выбирать время и место для схватки, — встрял третий. — Чем еще можно объяснить, что ты храпел и ухом не повел, когда мы чуть не переехали тебя лошадями?

Стиснув зубы, Йен слушал, как эти трое с удовольствием упражняются в остроумии на его счет.

— Если англичане дерутся как бабы, чего же ты хочешь от него? — опять заговорил первый.

К этим трем подъехали еще трое.

— Кстати, о бабах, что это за девка, которая не побоялась улечься с нашим храбрецом? — возник следующий острослов.

— Мать тебя убьет, если привезешь ей в дом потаскуху, — добавил другой, и все весело заржали.

— Хотел бы я посмотреть, как это будет, — не унимался первый. — Слушай, Йен, дай нам взглянуть на нее.

— Это не баба. — Йен сдернул плед с девчонки, выставляя ее на обозрение. — Это всего лишь Шилес.

Шилес резко натянула плед на себя и оглядела всех.

Мужчины вдруг замолчали. Проследив их взгляды, Йен обернулся. Отец и дядя, который являлся вождем клана, как раз подъехали к месту привала.

Повисла общая тишина, нарушаемая лишь пофыркиванием лошадей, когда отец мрачно переводил взгляд с Йена на Шилес и обратно.

— Возвращайтесь домой, ребята, — приказал дядя всадникам. — Мы едем следом.

Спешившись, отец подождал, пока те не отъехали на приличное расстояние.

— Объясни, что происходит, Йен Макдональд, — спросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

— Даже не знаю, как так получилось, что я не услышал вашего приближения, отец. Я…

— Не строй из себя дурака, — закричал отец. — Ты прекрасно понимаешь, что я спрашиваю о том, почему ты разъезжаешь с Шилес. И почему вы спите вместе?

— Это не так, отец! Вернее, да, я еду с Шилес, но я не собирался забирать ее с собой. И мы не спим вместе!

Лицо отца из красного стало багровым.

— Еще скажи, я слепой. Тут может быть только одно объяснение. Вы сбежали и тайно поженились.

— Конечно, мы не поженились!

Всю дорогу до дома Йен представлял, какой гордостью наполнится взгляд отца, когда он услышит его рассказ о битвах с англичанами на границе. Вместо этого отец разговаривал с ним, как с нашкодившим несмышленышем.

— Мы не спим вместе в том смысле, который ты имеешь в виду, отец. — Йен пытался сохранить спокойствие, что ему явно не удавалось. — Это было бы отвратительно. Как ты мог подумать такое?

— Тогда почему девчонка здесь, с тобой? — допытывался отец.

— Шилес вбила себе в голову, что отчим собирается отдать ее за одного из Маккиннонов. Клянусь, она сбежала бы одна, если бы я не забрал ее с собой.

Отец опустился перед Шилес на корточки.

— С тобой все в порядке, девочка?

— Да, спасибо.

Вид у нее был жалостный. На фоне рыжих волос лицо казалось еще более бледным. Нахохлившись под пледом, она напоминала пичужку.

Двумя руками отец осторожно взял ее за руку.

— Ты можешь рассказать, деточка, что все-таки произошло?

Ну, это уже было чересчур. Отец разговаривал с ней, как будто она ни в чем не была виноватой.

— Это правда, Йен отказывался помогать мне. Но я уговорила его, потому что мой отчим решил выдать меня за своего сына, чтобы они смогли претендовать на замок Нок. — Она потупилась и сказала дрожащим голосом: — Это еще не все, но об остальном мне не хочется говорить.

У Шилес всегда была страсть к преувеличениям. И если раньше она не могла оказать никакого влияния на отца Йена, то теперь он был у нее в руках.

— Очень кстати девчонка узнала про их планы и сумела сбежать, — заметил дядя. — Мы не можем позволить Маккиннонам забрать у нас замок Нок.

Отец встал и положил руку на плечо Йена.

— Я понял, что у тебя не было никаких намерений на ее счет, но ты скомпрометировал Шилес.

От предчувствия катастрофы Йену стало не по себе.