Алекс приподнял брови и усмехнулся с таким видом, будто, именно благодаря ему так изменилась отношения между Йеном и Шилес.

— Мы всю ночь просидели с Коннором и Дунканом, — сказал Йен. — И признаюсь, нализались так, что до дома не добрались бы.

Шилес прищелкнула языком.

— Хорошо хоть, что ты мне не врешь.

Йен остановился посередине дороги и с нежностью посмотрел на нее.

— Я по тебе соскучился.

Поняв намек, Алекс направился к дому.

— Нам надо поговорить, — сказал Йен. — Но не здесь.

Сердце подпрыгнуло в груди. Она понимала, о чем Йен поведет речь, и была готова к разговору. Проведя полночи без сна в раздумьях, Шилес пришла к определенному решению.

Не находя себе места от нетерпения, она пошла за Йеном вниз по тропе к небольшому пляжу, сразу под домом. Надежда! Вот что ее сейчас грело. Там, наверху, в спальне, он доказал ей, что может стать тем, кто ей нужен — мужчиной, в которого она могла поверить.

Шилес не обманывалась насчет его любви. У Йена могло быть много других причин, чтобы стать ей мужем. Но в его прикосновениях было столько нежности и тепла, что у нее появилась надежда: в один прекрасный день он все-таки полюбит ее. Даже если он никогда не будет любить ее так, как она его, все равно Йен доказал ей, что сам выбрал ее, а также свое намерение стать для нее добрым супругом отныне и вовеки.

В любом случае, время ушло. Если она собиралась бросить его, это следовало сделать до вчерашнего дня, до того, как он отнес ее в спальню. Йен не лишил ее девственности. Она сама лишилась невинности. Ей снова захотелось почувствовать тяжесть его тела, гладить мускулистую спину и опять увидеть перед глазами россыпь звезд, когда наслаждение овладевает каждой частичкой тела.

Какая женщина в здравом уме откажется от целого пирога, насладившись вкусом маленького кусочка? При мысли о том, что теперь она может ложиться с Йеном в постель каждую ночь, ее охватывал озноб.

Усмехнувшись самой себе, Шилес дотронулась в кармане до своего счастливого талисмана. Когда они спустились на берег, Йен привел ее к старому навесу, устроенному под деревьями.

Поднырнув под него, они устроились на низкой скамье среди знакомого набора из рыбацких сетей, мотков веревки, снастей, нуждавшихся в починке.

— Я ведь правда скучал по тебе.

Его синие глаза, не отрываясь, смотрели на нее.

— Я тоже скучала.

— Ты мне будешь нужна всегда, — сказал Йен. — И я больше не хочу проводить ночи в одиночестве.

Затаив дыхание, Шилес ждала, чем он закончит.

— Я вот о чем… Вернее, вот о чем я хочу спросить… Согласна ли ты прямо сегодня стать мне настоящей женой? — Йен покопался у себя в шотландке. — Тут есть кое-что для тебя.

Он вытащил руку и протянул ей серебряное колечко.

— Я не подарил тебе кольца, когда нас женили, — сказал он. — И хочу подарить его сейчас.

Шилес покатала на ладони колечко — традиционный подарок парня своей невесте. Пальцем провела по кромке этого символа нескончаемой любви. Две переплетенные веревки на кольце обозначали переплетение двух судеб.

— Я понимаю, у нас должна была быть другая свадьба, — продолжил Йен.

Шилес вдруг рассмеялась.

— Это был худший день в моей жизни.

Йен скорчил гримасу.

— Хуже не придумаешь.

— Верно, — сказала она. — Ты помнишь платье, в которое меня нарядила твоя мать?

Йен скривился.

— В него уместились бы трое таких, как ты.

— А цвет! — Шилес закатила глаза. — Ужаснее не бывает!

Хоть они и засмеялись, это было горькое воспоминание для них обоих. Однако оттого, что теперь об этом можно было сказать, у Шилес стало легче на душе.

— Но ты все равно заполучила мужчину, которого хотела, да?

Обняв за плечи, Йен подмигнул ей.

— Жених, который произносит клятвы и при этом оглядывается на приставленный к его спине кинжал, совсем не то, о чем мечтают невесты, воображая свою свадьбу.

Лицо Йена стало серьезным.

— Я буду таким, каким ты захочешь. Кольцо — это только начало.

Заглянуть ему в глаза, было то же самое, что нырнуть в море. Нырнуть, а потом отдаться на милость волн, пусть течение несет ее куда захочет.

— Я готов стать тебе добрым мужем. — Йен взял ее за руку. — Скажи, что согласна стать моей женой.