— Как же можно пугать людей такими небылицами!

— Вы вот что, — добавил Бесфамильный, — возвращайтесь к себе и никому больше про все эти дела не рассказывайте, понятно? Самое страшное — это паника. Вы ж наш народ знаете — все снесут, не надо и конца света дожидаться. Людей надо успокоить. Может быть, вам выступить с опровержением?

— Но… как же я могу опровергать самого Нострадамуса? — пролепетал астролог.

— Дался вам этот Нестор… как его там… даун, что ли? Вы что, нанимались его бредни пропагандировать? Ладно, идите и не болтайте, а опровержение мы сами сделаем, — сказала Антонина Васильевна.

Кабалкин исчез. Некоторое время чиновники только переглядывались и вздыхали, издавая звуки типа: «Да…», «Ой-ё-ёй…», «Эхе-хе…»

Первым нарушил молчание Христофор Иванович, неожиданно для всех высказав довольно трезвую мысль:

— Вот так живешь, работаешь, стараешься для людей, а потом в один прекрасный день выясняется, что все — коту под хвост! Ничего не надо. Приехали, граждане, слезайте, поезд дальше не пойдет.

В эту минуту стул под ним качнулся, но Христофор Иванович успел ухватиться за край стола и сохранил равновесие.

— Да чего ему верить, этому Кабалкину, кто он такой, — возмутился прокурор Мытищев. — Развелось этих астрологов, политологов, сексопатологов всяких… Каждому верить!

Христофор Иванович тяжело встал, подошел к окну и, раздвинув двумя пальцами пыльные шторы, выглянул на улицу. Толпа прибывала. Ему даже показалось, что его заметили и вот сейчас запустят в него чем-нибудь нехорошим. Христофор Иванович отпрянул от окна и сильно расстроенный сел на место.

— Надо срочно придумать что-то такое, что отвлекло бы народ, переключило его внимание, — сказал первый зам Козлов.

— Может, квартплату поднять? — неуверенно предложил кто-то. — Все равно ее никто не платит, но чисто психологически людей отвлечет.

— Ни в коем случае! Это их еще больше убедит, что идем к концу.

— А может, пусть Христофор Иванович подаст в отставку и назначит выборы? Главное ведь назначить, а проводить необязательно.

— А вот это видели? — вмиг очнулся от тяжелых мыслей Христофор Иванович и показал большую, жирную дулю.

Члены партии оптимистов мрачно усмехнулись.

— Очень хорошо отвлекают также громкие заказные убийства, — мечтательно сказал прокурор Мытищев и в упор посмотрел на мэра.

Надо заметить, что в последнее время прокурору совершенно нечего стало делать, и он даже заскучал. Последнего живого преступника видели в Тихо-Пропащенске в 1997 году, когда в городе еще водились деньги. Его судили за ограбление старушки Ивановой, у которой он вытащил из квартиры на первом этаже телевизор «Рекорд» и 150 рублей, отложенных старушкой на смерть. Прокурор Мытищев просил у суда наказания в виде лишения свободы сроком на три года, но суд, приняв во внимание, что старушка Иванова приходилась грабителю бывшей тещей и при ограблении никак физически не пострадала, присудил полтора года условно. Когда-то в городе были преступники и посерьезнее, была даже одна небольшая, но хорошо организованная группа, занимавшаяся тем, что собирала деньги у желающих выехать из Тихо-Пропащенска в центральные районы страны — якобы на покупку там жилья. Желающих на первых порах нашлось немало, всем им были выданы на руки гарантийные письма от некой фирмы «Переселенец», как позже выяснилось, в природе не существующей. Собрав приличную сумму денег и раздав липовые гарантии, мошенники тихо исчезли. Ну а когда в городе совсем перестали ходить живые деньги, исчезла куда-то и местная «братва», подалась, видимо, в более благополучные и денежные места, оставив прокурора Мытищева и муниципальную милицию скучать без дела.

Услышав про заказное убийство, Христофор Иванович вскинул левую руку, а правой с силой ударил по ее внутреннему сгибу:

— А вот это видели?

Теперь дружно ухмыльнулись члены партии пессимистов.

— Я знаю, что надо делать! — воскликнул Козлов. — Надо нашего «вице-премьера», или кто он у нас, послать с людьми пообщаться. Он человек столичный, в таких делах опытный, вот пусть и расскажет народу, что к чему. Про настоящее и про будущее.

— Очень грамотно! — поддержали чиновники.

— Где он есть, Антонина Васильевна? Зовите-ка его сюда!

Антонина Васильевна, несмотря на свое приличное телосложение, птичкой выпорхнула из кабинета и скоро вернулась, подталкивая вперед Гогу-Гошу. Все сразу заметили, что за пару дней, проведенных в апартаментах мэра, гость хорошо прибавил в лице, округлился и стал окончательно похож на самого себя из телевизора.

— Что случилось, господа? — холодно спросил Гога-Гоша, хотя прекрасно слышал, что творится на улице, и уже с утра с опаской выглядывал в окно.

— Да уж, случилось, — сказала за всех Антонина Васильевна. — Народ вон на площади собрался, мэра требует. Но Христофору Ивановичу идти нельзя никак. У него насморк сегодня и вообще… Пойдите-ка лучше вы!

— Ну вот здрасьте… — удивился Гога-Гоша. — Я при чем? Ваш народ — вы и идите!

— Да вы не бойтесь, — сказал Нетерпыщев, — народ у нас хороший, смирный.

— Вижу я, какой он у вас смирный. Это, собственно, кто, обманутые вкладчики?

— Да нет! Какие еще вкладчики, откуда? Это наши тихопропащенцы насчет конца света интересуются.