Они сели друг против друга за столом. Сердар откупорил бутылку боржоми, налил в стаканы.

— Моих давно видел? — спросил Юра.

— Отца с неделю назад, Тамару Яновну позавчера. Передала тебе твой серый костюм, там в ящике у вас, в «Туркменнефти». Отвези, говорит, а то уже осень, а он все в рубашке щеголяет. И пусть, говорит, передаст все, что надо постирать.

— О-о! — взмолился Юра. — Узнаю маму! Она меня уже десять лет преследует своей стиркой. В Туле учился, все время в письмах донимала — спрашивала: кто же тебе, Юрочка, стирает. В Москву переехал — опять те же вопросы. А здесь она решила воспользоваться твоим аэропланом. Сердар, скажи ей, что у меня есть кому стирать — пусть не беспокоится!

— Что, действительно, есть кому? — Сердар подморгнул. — Может тоже тайком, как Акмурад в Ташкенте?

— Да брось ты! — обиделся Юра. — Если б женился — пригласил бы, наверное, на свадьбу.

— Не скажи, Юра. Род ваш, каюмовский, своевольный. Дядька твой, Аман, до сих пор — только и слышишь — клянет своего сына Акмурада, понять не может, в кого он такой уродился. А Галия-ханум перечит ему. В тебя, говорит, уродился, больше не в кого. Ты-то, говорит, меня, как ястреб ласточку, схватил на лету и утащил в пески… Так что, Юра, если с тобой случится что-то подобное — я не удивлюсь и буду приветствовать. Брак по любви без калыма и всяких сделок — этаже прекрасно! Клянусь, Юра, меня бы пытками никто не заставил жениться на нелюбимой. С Зиной у нас, сам знаешь, дружба с самого детства.

— Как она живет? — полюбопытствовал Юра.

— Неплохо живет — можешь судить по мне. Переживает, конечно: все-таки небо — это не земля. На земле споткнешься, нос разобьешь, в небе — кости поломаешь. Недавно, в связи с событиями в Польше, уезжал в боевой полк. Два месяца проходил боевую подготовку. Что-то неладное творится в мире. Европа почти вся в руках фашистов.

— Неужели и на нас поднимут руку?

— По-моему, да, — подтвердил Сердар и добавил, подумав: — И не только — по-моему. Все давно понимают, что война неизбежна, и торопятся, чтобы не застала она врасплох. Маневры проводятся, военные игры, не говорю уже о соревнованиях Осоавиахима. Года три назад только и заботились о значкистах ГТО, а сегодня все оборонные кружки действуют. У меня нет ни одного дня отдыха. То в рейс, то еду на аэродром к твоему отцу, на выброску парашютистов. Он-то и нагрузил меня ящиком.

— Слушай, Сердар, я давно у него прошу, чтобы прислал снаряжение для альпинистов, а он мне шлет какие-то непонятные ящики.

— Ну так я и привез в ящике альпинистский инвентарь — шесть комплектов. Одних веревок — десяток слонов можно опутать.

— Что ты говоришь! — удивился Юра. — Вот Таня обрадуется!

— Что у вас тут и девушки — альпинистки?

— Собственно, она одна. Ты видел ее в лаборатории. Таня запомнила твою фамилию, и сказала, где тебя найти.

— Какая же из трех? Одну я запомнил — Русланову. Рослая такая, симпатичная. Она?

— Она. — Юра смутился, и Сердар с озорством хлопнул его по плечу.

Разговоров было много — поговорили обо всем. Спать легли поздно. Утром Сердар поднялся первым и, умывшись, разбудил Юру.

— Юрка, я спешу. Говори — что передать отцу и матери?

Юра вскочил с кровати.

— Я провожу тебя!

— Не надо. Меня уже давно ждет автобус, ехать на аэродром. Говори — не тяни.

— Ну, что передать? Жив-здоров… План перевыполняем — в следующем году дадим стране восемьсот тысяч тонн нефти. Достраивается жилой дом — скоро получу квартиру в Небит-Даге и приглашу их на новоселье. Ты тоже приезжай, Сердар.

— Спасибо за приглашение, я пошел.

Сердар встряхнул Юре руку и вышел. Юра дождался девяти и отправился в «Туркменнефть».

Весной в Ашхабад приехал Акмурад. Приехал по своим военным делам, в составе инспекторской комиссии округа, и в первый же день заглянул домой, к родителям. Галия-ханум встретила сына слезами радости.

— Акмурад, какое у тебя жестокое сердце! Разве можно так обращаться с матерью? Надеюсь, ты привез к нам нашу невестку?

— Мама, почему я должен ее привезти?! — удивился Акмурад, идя с ней в комнату.

— Как это так — «почему»? — еще больше сына удивилась Галия-ханум. — Разве она тебе не законная жена?

— Законная, законная. — Акмурад снял фуражку и положил на валик дивана. Сел, оглядывая комнату. Галия-ханум села рядом, руку положила ему на плечо.

— Может, считаешь этот дом для тебя не законный?

— Законный. — Акмурад снял руку матери с плеча и поцеловал. Галия вновь заплакала от счастья.

— Если жена — законная и дом законный, то почему же ты не перевезешь ее сюда?

— Мама, на этот счет несколько причин. — Акмурад стал утирать платком слезы матери. — Во-первых, место постоянной службы у меня — Ташкент. Во-вторых, место постоянного жительства моей жены — тоже Ташкент. В-третьих, у нее старенький отец, и за ним некому ухаживать. В-четвертых, у Назимы грудной ребенок.