— Каюмов! Капитан Каюмов, отзовись! — прокричал Иргизов в темноту.

— Ха, разведка тут под ногами топчется! — оживился, подходя Акмурад. — Убери свою каломбину, а то раздавим. Куда направляешься?

— К тебе, капитан. Командиром полка послан, чтобы помочь разобраться — что к чему.

— Тут сам черт не разберется! — Акмурад сплюнул, вынул портсигар, щелкнул крышкой, дунул в мундштук.

— Не пори горячку, я изучил все подходы к высотам. Тут, по неосмотрительности, и в овраг можно залететь. Через час начнет рассветать — без всякой суеты разместишь орудия и окопаешься. Нам с тобой к березняку — километра три до него. Морозов приказал передать тебе, чтобы поставил два взвода на правом фланге возможного прорыва немцев. Я тоже буду с тобой: оттуда хороший обзор для корректировки огня.

Акмурад, жадно затягиваясь дымком, повернулся назад, прислушиваясь к отдаленному нарастающему гулу.

— Слышишь? — сказал настороженно. — Танковая дивизия приближается. Здесь, этой низиной пройдут. Подавят впотьмах к чертовой матери — и орудия, и машины. Танкисты выходят на стык двух армий: надо освободить им дорогу.

Офицеры сели в вездеход. Каюмов велел водителю первой машины следовать за ним. Иргизовский шофер уверенно повел «газик» и первым указал на высоту, Каюмов распорядился занять ее одному из артиллерийских расчетов. Задний «студебеккер» с орудием свернул с дороги: было видно, как он карабкался по склону.

Уже совсем рассвело и на севере, на передовой, заработала артиллерия, заволакивая горизонт черным дымом, когда артиллеристы капитана Каюмова заняли позицию на возвышенности, у небольшой рощи. Орудия тотчас замаскировали срубленными ветвями. «Студебеккеры» поставили в самой роще. Спуск в низину оказался довольно крутым. Сойдя вниз, офицеры восхитились выбранной высоткой. Иргизов прошелся взглядом по склону от подножия до леска, сказал:

— Слушай, Акмурад, неужели тяжелые «тигры» или те же «пантеры» смогут одолеть этот подъем?

— Смогут, — подумав, отозвался капитан. — Иное дело — на какой скорости, а это для нас главное. Пока они будут лезть-карячиться, мы сможем палить по ним прямо в упор. Но полезут они сюда непременно.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что мы им с фланга мешать сильно будем, когда они кинутся на прорыв. К тому же, за нами, за этим вот березняком — большая дорога. Наверняка, фашистские танки попытаются сократить путь — полезут на рощу. Именно из этих соображений и отправил нас сюда Морозов — чтобы задержать «тигров». Я хорошо понял командира полка. Давай поднимемся вверх, закусим малость, а то потом некогда будет.

Иргизов, идя следом за Каюмовым, недовольно заметил:

— Мы только и говорим о прорыве. Но надо остановить их на подходе — во что бы то ни стало. Неужели при такой плотности артиллерийского огня — девяносто стволов на каждый километр — не сможем их утопить в огне?

— Все будет зависеть от нас, Иргизов. Станем на смерть — значит остановим.

Едва они поднялись к роще, из нее, отряхивая коленки, вышел радист.

— Товарищ капитан, полковник Морозов приказывает отправить все четыре «студебеккера» на подвоз боеприпасов. Говорит, через час вернутся.

— Позавтракаешь тут, — пробурчал Акмурад. — Ну-ка, быстро, товарищи, разгружайте машины.

Артиллеристы понесли к орудиям ящики со снарядами. Вскоре порожние машины двинулись по склону вниз.

— Быстрей, быстрей! — прокричал капитан Каюмов вслед, и с опаской посмотрел в небо: — Вот диалектика! Стоит сделать доброе дело, как тут же является зло. Ну, откуда она — словно специально поджидала!

Из-за горизонта, надрывно гудя, выплыла фашистская «рама». Деловито прошлась над высотами. Иргизов с досадой сплюнул:

— Сейчас саданут по «студерам».

— Хуже будет, если эта двухбрюхая сука успела увидеть — откуда выехала «студера», — с опаской сказал Акмурад. — Если засекла нас — жди, сейчас начнет бомбить.

«Рама» однако прошла на Поныри. Вскоре в мглистом утреннем небе появились советские истребители. Сразу четыре звена. «Рама» вернулась назад и скрылась за линией фронта.

— Что же зенитчики-то молчали, словно воды в рот набрали?! — сердито сказал Супрунов. — Могли бы пришить ее на такой высоте. Прикажите им, товарищ капитан, по рации.

— Ты вот что, сержант, — посоветовал капитан Каюмов. — Поперед батьки в пекло не лезь — это раз. А во-вторых, — бери нож и открывай тушенку. Хлеб, заодно, не забудь нарезать.

Артиллеристы завтракали у орудий и смотрели в сторону линии фронта — там продолжала греметь канонада, но все пространство от горизонта до высот пустовало: ни танков, ни пехоты. Одиночная машина появилась далеко под буграми. Иргизов поднес к глазам бинокль.

— Медсанбатская — с красным крестом. Наверное, кого-то из командиров ранило.