Мы не спрашивали, она сама ответила.

— Она не переносит, когда ей плохо или больно, а рядом кто-то есть, поэтому я заеду вечером, а еще надо как-то родителям сказать.

И мы все опустили головы, прекрасно понимая, что если бы проверили сутра оборудование, этого бы не произошло, но мы поленились, предпочитая заняться другими делами и вот результат!

Меня отправили в больницу, не хотелось, но так было надо, да и знаю я, что бывает, когда получаешь царапину в таких местах, а тут большая, да еще и кровоточащая.

Сестра пришла вечером, что меня порадовало, но она выглядела иначе. Начала спрашивать, в чем дело, покраснела, поняла, что влюбилась и это не в первый раз. Опять обожжется и будет на моем плече рыдать.

— Что мне родителям сказать? — спросила она, меняя тему и явно задумавшись, как бы сбежать так, чтобы я опять у нее все не выспросила.

— Ладно — махнула я на нее здоровой рукой — не хочешь не говори, сама расскажешь, когда обидит. А родителям скажи, что я, наконец переборола свой самый страшный кошмар и отделалась легким порезом.

Она удивленно посмотрела на меня, ведь она ничего не знает, об этом знают только родители, а ей знать незачем, или есть?

А потом перед глазами встал образ, который я гнала весь день. Серые дымчатые глаза, изучающие меня через яму и какая-то странная реакция моего тела, оно будто вибрировать начало, под этим взглядом. Потом я посмотрела на него и подумала, что мужчина не должен быть таким красивым, это просто преступление. Черные волосы коротко пострижены, но отдельные прядки все равно попадают в глаза и он их убирает на автомате, тело атлета постоянно занимающегося спортом и такой рот, что любая девушка позавидует.

«Женатый» — подумала я тогда, — «хоть бы моля Лизка не влюбилась в очередной раз! Больно потом будет!»

Потом пронеслось воспоминание о том, как он меня уговорил позволить меня поднять. Моя гордость билась в истерике, ведь я могла спокойно залезть на трехметровую стенку, а тут приходилось признавать его правоту и сдаваться. А затем вступило тело. От прикосновения к его телу, мое тело просто сошло сума. Раньше со мной такого не было! Мне хотелось прижаться к нему ближе и слиться с ним, и только ребенок, вцепившийся в меня мертвой хваткой, заставлял мою голову работать. А еще, в какой-то момент мне захотелось узнать, а как это целоваться. Нет, не так, я хотела попробовать поцеловаться с ним и при этом я с трудом устояла, чтобы не сделать попытку. Наслушалась сестринских рассказов! Лизка постоянно в поиске и в свои двадцать два испробовала множество вариантов, а Юлька уже год как встречается, а ей всего девятнадцать, я же все в старых девах хожу. Я даже и не смотрела на мужчин до сего дня, ведь я живу работой, а мужчина это лишнее!

Услышав покашливание сестры, и поняв, что я пропустила ее слова, я отбросила свои мысли до лучших времен и добавила.

— Ты скажи маме, что я в порядке, ладно?

Она только кивнула и ушла, а я позволила лекарствам, которыми меня напичкали врачи взять вверх и уснула.

Только во сне меня все рано преследовали серые дымчатые глаза и сильные крепкие руки с идеальным телом, прижимающим меня к себе, а еще лицо и губы к которым мне так хотелось прикоснуться!

А ночью когда все разошлись, мы с Виталием сидели в кабинете и изучали дела наших стажерок, а потом он спросил.

— Так как мы их делим?

Посмотрев на него и хорошенько подумав, я ответил.

— Лиза за тобой, а за Дианой я сам пригляжу.

Друг внимательно посмотрел на меня, после чего вдруг сказал.

— Брат, а ведь она тебя задела!

— Нет! — покачал я головой, вставая и беря куртку — Просто никто из вас не справится с ее ослиным упрямством.

Виталий только улыбнулся, а я поехал на очередную вечеринку, на которую так хотела попасть Алла.

Уже ночью, я позвонил и уточнил в больнице о состоянии Дианы и, узнав, что она в норме руку зашили, но решили все же подержать пару дней, чтобы убедиться, что нет заражения. А повесив трубку, я все же признал себе, что друг прав. Она меня задела, особенно эти необычные грустные глаза.

Она вернулась через несколько дней, и я почти сразу я понял, что она не управляема. Ее главная способность, это делать то, что она считает правильным, не взирая на риск. А единственный способ ее остановить, или просто добиться ее подчинения, это логически доказать, что она не права чем я теперь постоянно и занимался.

Виталику проще. Его Лиза оказалась не только внешне, но и характером не похожа на сестру и это меня удивляло. Как у одних родителей могли вырасти две противоположности? Их непохожесть была заметна во всем, но особенно по вечерам. Когда группа после смены собиралась где-нибудь чтобы просто поужинать и поболтать именно Лиза становилась душой компании, Диана же, как правило, не приходила. А единственный раз, когда пришла, она сидела молча, наблюдая за нами, а потом извинилась и ушла, будто наше общество ей не понравилось. Уже позже Лиза призналась, что сестра даже дома не посещает общие посиделки, а в тот день она пришла, чтобы удостовериться в ее Лизиной безопасности и то, что она так ушла это значит, что она нас одобрила. Но неприятный осадок у меня остался, ведь когда она уходила, в ее глазах была такая тоска и горечь, что словами не передать и я так и не понял, с чем же это было связано.

Я стал замечать, что Диана постоянно раздражена и даже сестра стала стараться избегать ее, хотя и чувствовалось, что девушки очень близки не взирая, на четыре года разницы между ними. А еще я все чаще и чаще замечал, что в Лизиных глазах была тревога за Диану и она постоянно присматривает за сестрой, будто боится чего-то. Сначала я думал, что Диану раздражает команда и то, что мы делаем, но постепенно понял, что к команде она относится хорошо, даже тепло, а потом до меня дошло, дело было не в нас, а в самом городе. Казалась она его ненавидит, а особенно ту яму, куда прыгала в свой первый день. Я долго решал, стоит ли спрашивать, но все же не выдержал и спросил.