— Это было очень трудно. Но испытания закаляют человека. В конце концов, я перебрался через Рио-Гранде. Трудности учат добиваться целей.

— Вы мечтали стать послом?

Вопрос вызвал замешательство. Недолгое.

— Я хотел хорошо жить. И чтобы также хорошо жили мои дети, родственники и соотечественники.

— Мексиканцы?

Еще одно замешательство.

— Американцы. Все. Мы все американцы. Поэтому мы должны вновь закрыть границы США для дешевой рабочей силы, которая якобы нужна нашим корпорациям. Главное для нас повысить уровень жизни и социального обеспечения рядовых американцев.

Мне показалось, что помощник перевел чуть меньше и чуть литературнее, чем сказано.

— Я совершенно с вами согласен. С этим надо что-то делать. Но, проблема России гораздо более сложная.… Америке нужна стабильность, а значит предсказуемая политическая ситуация. Мы соблюдаем набор всех необходимых правил и используем всем известный набор демократических институтов, но вряд ли наш путь можно считать тем путем, по какому завещали идти миру отцы-основатели американской демократии.

— Что?

— Я к тому, что некоторые произвольно сформулированные правила дают весьма призрачные возможности для контроля. Вот когда появиться публичная оппозиция, тогда будет меньше возможностей обходить установленные правила.

— Что?

— I`m wrote able you!

Помощник посла прекрасно знал русский. Он понял.

— Меня зовут Вася Чапаев и я мог бы объяснить русским, что значит настоящая демократия, то есть такая какая надо. Для этого нужны деньги. Много денег. Это нужно для того чтобы обновить экспортный бренд американской демократии. Придать ему более свежее звучание, сделать то, что хочет администрация «неодемов».

Посол наконец-то перестал жевать и изобразил задумчивость.

— До него дошло?

— Неуверен, — признался помощник посла. — Но до меня да.

— Слава Богу!

— Господин посол подумает о вашем предложении господин Чапаев.

Посол попытался что-то добавить к словам своего помощника, но не успел сформулировать. Объявили, что Президент не придет. Пашка сделал это сам, выступив с телеобращением к людям на Красной площади и к манежной тусовке. Он появился на экранах и сказал: «Россияне…Мы через многое прошли… Мы многое поняли… Единение с прошлым… Примерение…» Не больше трех минут. Еще столько же звучали фанфары и развивались флаги. Дальше все пошло как по маслу. В смысле по сценарию. Торжественно спустили блестящую обертку, и перед нами предстал очередной «Герой прошлого».

Явление культуры народу.

Героев было много. Двое крепких парней с субтильным Сашей в центре. Прозвище «Белый» никак не соответствовало его псевдобронзовой физиономии. Герои были в длинных пальто, в руках пистолеты и телефоны последних моделей — рекламное место оплачено. Только Саша Белый был вызывающе безоружен и безтелефонен. Он держал в руках ребенка. Поясняющая надпись гласила, что благодарная нация помнит монументальные образы из киноэпопеи «Бригада».

Я не смотрел этот сериал и сиквелом тоже не поинтересовался. И вообще для меня большой вопрос, зачем надо было сносить мавзолей. Был классный аттракцион — выставляли мертвеца. По-моему куда необычней, чем современные потуги с ежегодными героями. Может быть чуть скучнее, чем надо, но ведь можно устраивать гастроли, представления какие-нибудь разыгрывать. В конце концов, мертвецов может быть больше чем один.

Впрочем, людям было весело и так. На Красной площади продолжился концерт, а в Манеже дегустирование расстегаев. Национальное единение is real. Об отсутствии Президента переживал только американский посол. Он очень хотел предложить России программу переселения мексиканцев, для которых вновь закрывались границы США. Его не смущало даже то, что у нас суровый климат и нравы.

— Вы не боитесь, что на них распространятся «преступления ненависти»? Будут ловить на улицах, как раньше черных, и бить. Особенно в провинции.

— Мы же христиане. Мы так похожи. Мы западный мир.

Я кивал и делал понимающее лицо:

— Peace, door, boll, — говорил я ему и опять кивал.

Однажды родители вытащили меня послушать «классику». Я был маленьким… лет двенадцать, ну тринадцать мне было… Ребенка хотели приобщить к вечному. Белое полотно афиши обещало, что будут играть «Времена года» Вивальди. Я не возражал.

Насторожило две вещи: во-первых, вход был бесплатный, во-вторых, концертный зал стремительно наполнялся людьми специфической внешности. Дальше странностей добавилось. Перед концертом бородатый мужчина в уморительной шапочке зажег семь свечек и долго читал молитву на нерусском языке. Мы все безропотно стояли.

Вивальди исполняли в память чего-то или кого-то и по этому поводу в зале и на сцене собралось много евреев. Да, что там много… Они все были евреями. Это обстоятельство заставило меня задуматься о собственной этно-культурной принадлежности.

Можно было спросить маму, но я боялся ее отвлечь. Она держала отца за руки, силой удерживая его в кресле. Осторожно оглядывая окружающих меня людей, я искал десять отличий себя и их, их и себя. Нос, глаза, волосы, цвет кожи. Оказалось мы очень похожи, но я все равно находил верные признаки того, что я русский. Круче! Христианин. Об этом говорили семейные походы в церковь и крестик на груди. А мое знание того, что нельзя хлопать между «весной», «летом», «осенью» и «зимой», делало из меня образованного русского христианина.