— Я не ем мясо.

Фин поднялся:

— Вы знаете, как долго умирает рыба, буквально задыхаясь от недостатка кислорода, когда ее вытаскивают сетью на борт траулера? — Он не ждал ответа. — На целую вечность дольше, чем птенец олуши в петле.

Диспетчерская была оборудована в большом конференц-зале, расположенном в дальнем конце второго этажа полицейского участка Сторновэя. Два ее окна выходили на Кеннет-стрит и крыши домов, круто спускавшихся к гавани. Далеко за мачтами рыболовецких лодок со спущенными на ночь парусами виднелись башни замка Льюс, скрытые деревьями, растущими на другой стороне гавани. Вдоль стен стояли рабочие столы, к ним ползли убранные в кожухи провода, питающие телефоны, компьютерные терминалы и стрекочущие принтеры. На стене были развешаны цветные фотографии с места преступления, а специальная белая доска была убористо исписана синим маркером. На маленьком столе тихо гудел проектор.

Когда Фин пришел и сел за один из четырех терминалов ХОЛМС, в зале уже находилось около дюжины полицейских. Они отвечали на телефонные звонки или печатали что-то на компьютерах. Фин хотел просмотреть все материалы, касающиеся не только убийства Макритчи, но также предъявленных ему обвинений в изнасиловании и избиении. Кроме того, он откопал документы по делу об убийстве Джона Сиврайта, чтобы освежить в памяти десятки свидетельств, судебных протоколов и отчетов патологоанатомов. Но он был утомлен и потому не уверен в ясности своих размышлений. Количество полицейских в диспетчерской сократилось до трех. День был длинным, а ночь перед этим — бессонной. Фин впервые после приезда вспомнил Мону и ее угрозу: «Не думай, что я буду здесь, когда ты вернешься». И свой ответ: «Возможно, так будет лучше». Эти короткие фразы положили конец их отношениям. Ни он, ни она этого не планировали и будут жалеть о расставании, особенно о четырнадцати впустую потраченных годах брака. Но сейчас Фин испытывал огромное облегчение: груз безмолвной печали будто исчез с его плеч, хотя впереди маячила неопределенность будущего. Впрочем, об этом он решил пока не думать.

— Как продвигается дело? — Ганн, сидя в кресле, подкатился к Фину.

Тот откинулся на стуле и потер глаза:

— Качусь под горку, Джордж. Думаю, на сегодня хватит.

— Тогда я проведу вас до отеля. Ваша сумка все равно в багажнике моей машины.

Они прошли через арсенал и административную часть здания, с бледно-желтыми стенами и пастельно-лиловым ковром. На лестнице им встретился старший инспектор Смит.

— Как это любезно с вашей стороны — прийти к нам с отчетом после вскрытия.

— Никакого отчета нет, — Фин помолчал, а потом добавил: — Сэр. — Он давным-давно понял, что молчаливая надменность — единственный способ бороться с сарказмом старших по званию.

— Я говорил с патологоанатомом: судя по всему, сходство с эдинбургским делом есть, — Смит поднялся на несколько ступеней выше, чтобы казаться выше.

— Сходство неубедительное, — заметил Фин.

Мгновение Смит задумчиво смотрел на него:

— Надеюсь, вы изложите мне ваши соображения по этому поводу завтра, Маклауд. Я не намерен терпеть вас здесь дольше необходимого. Вам понятно?

— Да, сэр.

Фин развернулся, чтобы уйти, но Смит еще не закончил:

— ХОЛМС выявила еще одну возможную зацепку. Я хочу, чтобы вы с сержантом Ганном завтра это проверили. Ганн вам все расскажет.

Он развернулся и удалился, не оглядываясь, шагая через две ступеньки. Фин и Ганн спустились на первый этаж.

— Он отправляет нас двоих, значит, не придает этому делу особой важности, — заметил Фин.

Ганн криво улыбнулся:

— Это ваши слова, мистер Маклауд, не мои.

— Тут есть связь с эдинбургским делом?

— Если честно, я не думаю.

— Так в чем, собственно, суть?

Ганн придержал перед Фином дверь, и они направились к черному ходу мимо помещения для оформления задержанных. Солнце начало садиться, на парковке лежали длинные косые тени.

— Полгода назад Макритчи привлекали к ответственности за вторжение в чужие владения — поместье одного англичанина в юго-западной части острова. Хозяин берет большие деньги с гостей за участие в ловле лосося, так что старается защитить реку от браконьеров. Около года назад он нанял в Лондоне бывшего военного — форменного головореза. В рыболовстве не смыслит, но если попадешься ему, то мало не покажется.

Они забрали сумку Фина из машины.

— Значит, он поймал Макритчи?

Ганн захлопнул багажник, и полицейские направились вниз по дороге, ведущей к гавани.

— И не только поймал, мистер Маклауд. Когда Макритчи оказался у нас, он уже был изрядно потрепан. Но при этом не собирался подавать жалобу на побои: не хотел терять лицо. Макритчи, может, и был крепким парнем, но этот тип из Лондона — профессионал. С такими не имеет значения, насколько ты крупный. Шансов выстоять против них просто нет.

— Так где тут связь? — Фина грела мысль, что Макритчи задали жару, но он не мог понять, к чему клонит Ганн.

— Около трех недель назад на этого парня из Лондона напали неизвестные в масках и основательно его избили. Прямо в поместье!

Полицейские прошли мимо благотворительного магазина «Фэб Фэйр Трэйдер» на углу Кеннет-стрит и Черч-стрит. Вывеска на его окне гласила: «Мир честной торговли: торговать, а не мошенничать».

— Так значит, мудрый компьютер предположил, что Макритчи решил поквитаться с бывшим военным. Только что с того? Потом этот головорез вычислил его и убил?