Вот насчёт использования свечей, не ректально-вагинальных, а обычных осветительных - я в курсе. Опять же "Проклятые короли". Да и Аттилу, говорят, так же грохнули.

Но на Руси есть специфика -- очень много всяких лампадок. А там жидкая заправка, туда такое подмешать можно... Столько интересных вариантов.

Дальше я сам всунулся. Руками махать начал, пальцами тыкать. По аналогии -- а нельзя ли печки домовые для чего-нибудь такого полезного приспособить. Как они обе на меня окрысились! "Мал еще. Твоё дело -- задом кверху лежать да на ус наматывать".

И тут же сцепились между собой. Фатима говорит - "Можно. Эффективно". Юлька -- аж слюной брызжет: "Не получится. Все в трубу уйдёт".

Потом дошло. Юлька про нормальную русскую печь толкует. А там тяга. Если истопник нормальный -- все добавки в трубу улетят.

Фатима -- южанка. Для неё обогревательный прибор -- жаровня в помещении. Ну тогда конечно -- все прямо по комнате растекается.

Вот когда они к минеральным ядам перешли - совсем труба. Все непонятно. То есть по действию примерно ясно - это соли ртути, это, скорее всего, мышьяк, это что-то из цианидов. Но ведь они не химические элементы используют. А минералы, их содержащие. А минералов значительно больше. И вообще, геологии с минералогией у меня в курсе средней школы не было. Ох, как теперь жаль. Впрочем, у моих дам тоже с терминологией путаница. В разных странах для одного и того же минерала разные названия.

Я снова подрёмывать начал. Разбудила тишина. Какая-то нехорошая. Открываю глаза: стоит посреди комнаты Юлька и тычет Фатиме в нос какой-то свёрточек. Аж шипом исходит.

– - Это что?

А Фатима бледнеет на глазах, губы дрожат будто ей в нос вот ту самую гюрзу суют и тоненьким таким голосом:

– - Не знаю.

Мне интересно стало, Юльку за рукав подтянул. У неё в руках свёрток, в свёртке какие-то стебельки, игла железная ржавая, обрывок грязной тряпки. Хрень какая-то. Мусор. А Юлькин голос аж звенит, вся надулась будто петух перед кукареку. Даже нос перебитый дыбом встал.

– - Кто? Ты куда смотрела?

Да чего они завелись? Из-за мусора подерутся?

– - Беги к боярыне. Нет. Я сама. Ты здесь стой.

И -- фрр - уметнулась. Даже тёплый платок не накинула. Фатима ножик вытащила и - на изготовку. В дверях раскорячилась. Противотанковый надолб типа: "Не подходи вражье войско - покусаю насмерть".

Я как-то и сам волноваться начал. Я же в этом мире много чего не понимаю. Может, это не мусор, а чего-то значит. Опасное, нехорошее... Ой, а если это против Хотенея? Тут является Юлька и боярыня с Прокопием. Значит дело серьёзное. Чтоб боярыню нашу Степаниду свет Слудовну с места поднять... Видать, на Андреевской колокола зазвонили - Киев тонет.

Боярыня к свёртку руками не прикоснулась, даже наоборот - руки за спину убрала. Посмотрела внимательно, голой покрутила, принюхалась. Потом стала спрашивать. Как начальнику и положено - односложно и по сути. Чувствуется хватка.

– - Кто?

Юлька с Фатимой что-то лепечут. Боярыня их и не дослушала.

– - Кто входил?

– - Дык, истопник дровы таскал. Дык, он дальше печки не ходил. Дык, все под присмотром нашим неотрывным, безоглядным...

– - Кто еще?

Тут у Юльки глаза округлились и она едва выдохнула:

– - Господин Хотеней Ратиборович со своим... с Корнеем.

Тут я и услышал... И понял. Понял, что вот такая киевская боярыня преклонных годов небольшой разбойный ватажок может запросто... выражениями разогнать. Говорят, русская ненормативная лексика от татар. Отнюдь-с. Татар еще нет, а лексика есть. Причём значительно более богатая, чем в моей прошлой жизни. С привлечением персонажей из Ветхого Завета и сказочных животных. Вы вообще представляете себе интимные отношения волшебной птицы Сирин с легендарным Змеем Горынычем о трёх головах посреди отары страдающих острой формой диареи овец праотца Иакова? Причём, до его известной драки на боженькином крыльце, где ему ногу попортили?

Пока я эту картинку... пытаюсь непротиворечиво построить у себя в голове и как-то... гармонизировать, боярыня перевела дыхание, подумала и продолжает:

– - Наговор. На него? (это про меня)

– - Дык...

– - В печь. (это про свёрток). Стой. Нельзя. В три платка и в выгребную яму. Палкой. Затолкать поглубже.

– - А может попа позвать? Ну, покропить...

– - Бегом. (и уже мне, с очень убедительной интонацией в командирском голосе). Сдохнешь - шкуру спущу.

И удалилась. Монументально.

А я ничего не понимаю. В который раз в этом сумасшедшем мире. Который теперь мой единственный и родной. Который я пытаюсь понять и принять. В котором стараюсь раствориться и слиться. Всосаться и рассосаться.

"Наговор"... Заговор, выговор, приговор - знаю. Даже - "оговор". А вот "наговор"... Какая-то форма колдовства. Сюда по реакции окружающих... тут что-то вроде проклятия. Кто-то меня проклял. Дурень какой-то. Или дура. А придурок Корней материальную часть этого проклятия, свёрток с мусором, носитель, так сказать, и выразитель потусторонний сущности, принёс и сунул куда-то в избе. И будут мне от этого всякие гадости-неприятности. Затрясёт меня трясучка и залихоманит лихоманка. Дурдом. Детский сад. Страшилки в песочнице. Дикость дикая и суеверия суеверные. Хоть плачь, хоть смейся.