Интересно, что у местных пиетета к князьям никакого нет. Хотя мужик о причине прямо сказал, понятно: "каждую вошь навроде меня мечом не зарубишь. А ногтем давить - не княжеское это дело". Всем князьям прозвища даны. Нынешний князь - Ростик, Долгорукий тут - Гоша, а противник его давний - Изя. У меня уши торчком встали: что, и тут евреи? Какой такой Изя? Соломонович? Давидович? Израилевич? Не, этот - Мстиславич. Но был в русских князьях в Киеве и Давидович. И не один.

Я человек - советский. В очередях вырос. Это буржуины стоят рядом, а реально - врозь. А мы "совки" - всегда вместе. Особенно в очереди за чем-нибудь. Поговоришь - многое узнаешь. Я говорить не могу - только слушаю. Роль такая. Но все равно - интересно. Только лектор наш обозный дошёл до особенностей "текущего момента", как нас пригласили. Точнее сказать - копьём показали. Рогатиной. Те самые посохи, которые я во время казни у людей Ростика в руках видел. Это не "шаолинь", это воин русский с копьём. И бьют им -- обоими концами. Как это ощущается, когда по тебе не наконечником, а комлём по спине приложатся -- я уже пробовал.

Когда рогатиной показывают -- лучше давай быстрее. А то опять... Выкатились на смотровую площадку. Тут Юлька меня снова удивила: лопочет что-то быстро и вытягивает из-за пазухи какую-то блямбу на цепочке. Стражник ей показывает типа "сними и дай сюда", а она к нему придвинулась и так, не снимая, в нос сунула. Стражник вроде хотел что-то возразить, но нос к носу с моей горбуньей... Точнее, нос к её свёрнутому и перебитому носу с висящей на морозе каплей... Ругнулся, "проваливайте". Мы и "провалили".

Возница куда-то вправо потянул. Бормочет что-то типа: "ляди, лядские". Ругается что-ли? Потом я вспомнил. Я же говорил, что у меня с памятью... несколько странновато стало. Так вот, "Лядские" - это не дамы, это -- ворота. И вовсе это не от квартала "красных фонарей". Хотя на мой слух название вполне соответствует сути места. В моё время там был Майдан Незалежности. С персонажами вполне соответствующими древнекиевскому духу и названию места. Но мы двинулись в другую сторону. Так что не увидал я, как моя Юлька по тому месту скачет, где через 8 с половиной веков тёзка её скакать будет.

А вообще, "лядские" - это ляшские. Польские. Вот и гадай, то ли просто выверты фонетики с грамматикой и топонимикой, то ли инстинктивное народное предчувствие особенностей зарубежного национального характера и духа отечественных конкретных политических акций.

Юлька моя потянула влево. Внутри вдоль стены. Там впереди еще стена - детинец. Город Владимиров. Резиденция великих князей. Именно там и происходит. А потом - оттуда проистекает. Но мы пару усадьб не доехали, а повернули во двор. Приехали. Подворье боярское.

"Знал бы прикуп - жил бы в Сочи". Или хотя бы ноги унёс. Без оглядки. Очертя голову. Но тогда бы и жизнь моя здесь другим путём бы пошла. И не только моя. Но - не знал. И получилось - что получилось.

Во дворе - много чего: терем в три этажа, конюшни, амбары какие-то, еще сараи сплошной стенкой стоят. И - часовня. Или церковь? Дворовая? Домовая? Сруб бревенчатый с крыльцом. На срубе - крыша. Четырёхскатная. На крыше - луковка. На луковке - крест. На кресте - ворона. Вроде - церковь. Церквей в Киеве, говорят, шесть сотен. На 50 тысяч душ. А дворов боярских в Киеве - до двух сотен. Получается: треть церквей - дворовые боярские.

Тут начинает валить из церкви народ. "Ввалить" в смысле -- вываливаться. Задом все. Кланяются, крестятся. И выходит из ворот церковных - боярыня. Перед ней и кланяются. Монумент. Гегемон а-ля натюрлих. Госпожа и повелительница всея... и всего. Юлька меня с саней сдёрнула. На колени и лицом в снег. За шиворот держит и вжимает. И сама себе под нос: "Государыня-боярыня... кормилица-поилица... заступница-благодетельница...". Причём, с чувством и надрывом. И ведь её никто не слышит. Стало быть, искренне, от чистого сердца. Мне это все... как-то... мордой в снег, раком кверху... Унизительно что-ли. Но - "чужой монастырь"... Как с местными... феодалами себя вести - я не эксперт. Английскую королеву только и видел разок. Елизавета против этой - так, горничная в часы досуга. А что нормальный русский человек, вроде нашего возницы, должен перед дамой на брюхе ползать, снег с конским навозом бородой мести, и при этом причитать и поскуливать от восторга...
– предки, они такие. Их учить - только портить. Правда, и самому учиться на брюхе по снегу с мочой конской и человеческой... Обойдутся.

Тут Юлька - фр-р - подскочила, побежала, вклинилась в толпу вокруг боярыни. Приплясывает, суетится, кланяется. Ей-то, горбунье, хорошо - она и прямо стоит, а уже поклон изображает. В нашу сторону машет - вот, дескать, санями добралась. Боярыня и головы не повернула. Но что-то ответила. Юлька опять ручками всплеснула, кинулась ручку боярыне целовать. Та только плечиком повела, и Юльку в сторону отнесло. Видать, не шибко нам тут рады. Боярыня по крыльцу теремному вверх, толпа - следом. А Юлька на нижней ступеньке осталась. В сторону дверей уставилась, аж вытянулась вся туда. Точно дворняжка голодная в придорожной забегаловке подачку выпрашивает.