Что порадовало - к зубам еще и брови с ресницами добавились. Не в смысле: "а во рту растут грибы", а в смысле - растут. Сначала чешется, потом колется, потом "девки кипятком писают". От зависти. Глядя на мои реснички. Но - потом. А то напридумывали все эти туши да щётки с подкруткой. Есть же простой и дешёвый способ. Сбрасываешь кожу. Всю. Вместе с волосяным покровом и ихними же луковицами. Потом - раз и "вуаля". Главное, как и вообще по жизни - линять. Вовремя. Как с сортиром в лесу для зверей:

"...А медведь и спрашивает:

– - Ёжик, ты линяешь?

– - Линяю. А вот кто дверь из сортира вместе с петлями вынес - не помню."

Горбунью этот процесс моего обволосения сильно взволновал. За день по два-три раза осматривала все места где у мужиков волосы растут. Но - увы. Кроме ресниц и бровей - даже не чесалось.

Перестало течь со всего тела. Какой-то испанский король вот так гноем с кровью по всему телу вообще на ноль изошёл. Я по этому поводу тоже сильно волновался. А зря. Прав Эндрю Морган, ой как прав: "масса народу портит себе жизнь переживая о неприятностях, которые либо уже произошли и неисправимы, либо еще не наступили и, вероятно, не наступят". Остаётся только переживать по поводу неизвестных и непредвиденных гадостей. То есть пребывать в постоянной неопределённой панике. Ну или - всеобъемлющего пофигизма. Последнее мне ближе, ему и следую.

А еще я стал различать слова моей утконоски. Не все. И словарный запас... не для диспутов о сущности демократии или там, свойствах божественного начала. Или конца... Но хоть что-то. Как я понимаю теперь младенцев. Уже ходит. Уже понимает. А сказать не может. Все вокруг общаются, а ты и рад бы со всеми, а слов еще нет. Такая персональная одиночная камера.

А еще, не к столу будет сказано, у меня заработала перистальтика. Что добавило моей утконоске забот.

С этого, собственно, все и началось. В смысле: "Господь открыл дверь". А вы как думали? "Знали бы вы из какого дерьма растут эти прекрасные розы". Шекспир, итить-ять. "Ромка с Юлькой".

Кожа с меня слезла быстро. И нарастала тоже быстро. Но не везде с одинаковой скоростью. Дольше всего я с ногтями мучился. Но и на других членах... Кое-где... С разной скоростью... Вы все правильно поняли. И вот как-то после очередной процедуры моей... дефекации... Я лежу себе тихо-мирно, отдыхаю после процесса. Подрёмываю. Горбунья водички тёплой принесла, подмывает... задействованные в вышеупомянутом процессе части моего тела. И... как-то затихла. И такое странное... ощущение появляется. Знакомое, но как-то... подзабытое. Я глаза приоткрыл, скосил вниз. А она ухватила мой... член пальчиками и внимательно так разглядывает. Почти носом своим уродским в него воткнулась. Чуть на зуб не пробует. Я дёрнулся было. А чего дёргаться, когда ни руки, ни ноги... Она на меня шикнула, я глаза закрыл. Терплю. "Терпи казак, а то мамой будешь". Она бормочет что-то. Разбираю только "резан, резан".

Ага, из древнеславянского вспоминаю, что "резана" - это монета такая. Серебряная. "Реза" - ставка банковского кредита, Рязань - город, а Реза - фамилия последнего персидского шаха. Лежу, терплю, чувствую. А чего еще делать, когда ничего не можешь? Оказалось - кое-чего все-таки могу. Пока она член мой в руках крутила, яйца мне щупала - все на месте ли, а в какую сторону у них резьба, все пыталась на головке чего-то отщипнуть... Ну, у меня и встал. По-настоящему, как у большого. Первый раз в этом мире. И в этом теле. И ничего странного: тело-то подростковое, сплошной гормональный шторм в крови. Чуть оклемался, отлежался, белков животного происхождения попробовал... И вот - ткни пальцем и - "как у волка на морозе".

Слышал как-то: два подростка вычитали, что психологи установили будто из каждых 14 минут подростки думают о сексе - 12. Один другого спрашивает:

– Интересно, о чем же мы думаем оставшиеся 2 минуты?

А утконосица светец переставила поближе и таскает меня за... за это самое. Ноги мне раздвинула, носом чуть не в задницу залезла... Письку мою как флаг над головой держит. Тут я и разглядел - про что она толкует. Кожа-то у меня наросла не везде. То. что "крайней плотью" называют - не выросло вовсе. Зрелище, конечно, несколько... непривычное. Особенно - в кулаке этой ведьмы. Но вообще-то ничего, форма... вполне благородная. Размер, конечно,... можно и по-больше. Но, во-первых, я еще расту. В смысле - тело это. А во-вторых, много ли разглядишь в бабка-ёжкином кулачишке?

Получается что стал я не то иудеем, не то мусульманином. Самопроизвольно. Обрезанный от бога. Ну и шуточки у господа... У всех нормальных попаданцев - мешок бонусов всяких. То происхождение типа царского, то арсенал лёгкого стрелкового случайно в багажнике завалялся. Вплоть до вертолётов огневой поддержки, систем космической связи и Института восточных языков в карманном исполнении. А у меня - исконно чуждый результат заморско-религиозного культа. Причём в форме отнимания, а отнюдь не добавления. Налицо. Хорошо что - не "на лице".

Собственно говоря, по поводу обрезанности я как-то не переживал. Тут столько наворочено. И за, и против. Но пришлось в своё время повозится с ребятишками, у которых фимоз. Есть такая противная штука. Когда камни образуются не в мочевом пузыре у взрослого, а под кожицей на этой самой головке у ребёнка. И он криком кричит. При каждом мочеиспускании. И не только. Тут, факеншит, не крайнюю плоть, а собственную руку... Да и вообще, горячего душа здесь не наблюдается, а вероятность подхватить кож-вен. у обрезанного втрое меньше.