Я ждал генерального конструктора КБ имени Дуракова около часа, прежде, чем этот важный дядька не закончит свои дела. Хотя договорились о встрече мы заранее, и я пришёл вовремя. Именно к тому времени, как мы договорились. Впрочем, подобное неуважение к другим и их времени, в среде примитивных животных и быдла, явление обычное. Я знал, в этом КБ создаётся новейший ракетный двигатель на керосине. Двигатель первой ступени исключительно примитивный, лишённый любых устройств повышающих удельный импульс. И даже просто сами детали этого двигателя были созданы по самым примитивным технологиям, какие только могут быть, обычная сталь, обычная медь, и обычный алюминий, быть может, иногда обычный титан. Впрочем, говорят титан так сложно обрабатывать...

И я хотел попробовать устроиться туда на работу, позволив им сплагиатить своё изобретение. Тем более, мне основательно надоело сидеть дома. Я предполагал, что если я предоставлю им ценную, легко реализуемую идею, блесну мозгами, то тогда я понадоблюсь им, чтобы реализовать её. А это большое начало научной карьеры. Учитывая то, что я владел сотнями куда более перспективных технологий, потеря одной, не сильно ударит по моему кошельку. При этом, я был уверен, что некоторые самые простые из моих технологий, в принципе достаточно просты, чтобы недалёкий человек, имеющий каплю мозга, зачатки интеллекта, мог их понять и осознать ценность. Особенно, если этот человек официально считается всеми светочем науки в данной области. Наконец, шестидесятилетнее быдло советской интеллигенции, закончило свои дела и соизволило меня принять.

– Здравствуйте, я к вам по делу.

– Вы студент?

– Сейчас пишу диплом по специальности ракетные двигатели.

– А дипломник? Что хотели?

– Но я пришёл не по поводу диплома. У меня есть идея, как повысить удельный импульс вашего ракетного двигателя на керосине, процентов на десять. Поскольку мне известно, что правительство дало вам задание на создание нового ракетного двигателя с повышенным удельным импульсом.

– Молодой и наивный студент, дальше повышать дальше давление в камере сгорания не целесообразно. Так как тогда камера сгорания нашего новейшего двигателя, сделанная из стали 45, по самым примитивным и совершеннейшим технологиям, которые только могут быть в мире, сильно увеличит свою массу, и мы проиграем...

– Нет, я о давлении ничего не говорил, есть другой способ, контроль горения ультразвуком. Если частота звуковых волн, длинна волн, будет примерно равна удвоенному диаметру атома водорода, то это резко сократит процент сгоревшего водорода в топливе, улучшит газовую постоянную, и по моим расчётам, удельный импульс двигателя на обычном керосине вырастит до 3900метров в секунду, то есть примерно на десять процентов. Можно регулировать горение и иначе, и не только у керосина, и такое регулирование горения, способно повысить эффективность любого двигателя, кстати, не обязательно ракетного.

– А у вас есть какие-то материалы по этой теме?

– Нет, лишь мои расчёты. Хотя вообще-то вру, есть, потому что я читал работы о том, как пожарные в США учат останавливать ультразвуком горение пламени. И в общем-то, в их работе говорилось, что разные длины волн способны препятствовать определённым химическим реакциям, например, горению водорода в кислороде. Или наоборот стимулировать горение углерода. Кстати, возможно, источник ультразвука в камере, будет излучать сразу целый набор частот. А также, возможно рождение краткоживущих химических изомеров, а химические изомеры увеличат теплотворную способность топлива. В итоге, я посчитал, что если всё правильно сделать, удельный импульс может увеличиться. Хотя, этот эффект лучше использовать в других топливных парах, хотя бы в AlH3. И кстати, тут не стоит забывать, что мощный звук, есть ни что иное, как перепад давления, а значит, сильная ударная волна, способна повысить давление в точке горения на долю секунды, не разрушая давлением камеру сгорания. Так что перспектив использования звука для контроля процессов горения много.

– Ясно, ясно, да это интересная тема, но знаете, я думаю, это технология далёкого будущего, и она сейчас не актуальна, и я уверен, что кто-то где-то уже работает над этой темой.

– Я внимательно проверил все работы и публикации научных статей, так вот, никто не работает сегодня над контролем горения ультразвуком. Особенно в камере сгорания именно ракетных двигателей. И уж точно, никто не работает над этим в России, судите сами, вы генеральный конструктор крупнейшего в Москве КБ. И уж точно, никто не работает над темой повышения удельного импульса ультразвуком именно в вашем КБ. Хотя повышение удельного импульса это конкретно ваша задача.

– Мы действительно не работаем над такими глупостями. Вы ж понимаете, насочинять можно много всякой ерунды, а вот сделать, сделать может не каждый. И поверьте, тут настоящие учёные работают. А все эти темы были проработаны ими ещё во времена СССР. А прошлое поколение, чей, поумнее было, чем нынешнее. Раньше вообще люди были умнее, чем сегодня, и специалисты были от бога. Если уж старые бюрократы прошлого не смогли создать что-то новое, глупо думать, что сможете вы. Потому что все технологии, которые только существуют в природе, были нами учтены при создании этого нового супер совершенного ракетного двигателя на керосине. А теперь мне надо идти, я и так потратил на вас слишком много моего бесценного времени, мне некогда обсуждать всякую ерунду. А моё время, кстати, стоит очень дорого, не то что ваше, студент. Вот если бы вы пришли с дипломом, я бы вам может быть, ещё помог. Так хоть польза была бы какая-то.

– Что значит ерунду? Я предложил вам способ, как сделать ваш РД-214 лучше, намного лучше. А это важный, проект...

– Вообще-то...
– С умным видом заметил великий учёный, который занимался ракетными двигателями всю жизнь, и был уверен, что великолепно разбирался в них.
– Удельный импульс в ракетном двигателе не главный параметр, куда важнее массовый расход и тяга. Также, как и в авиационном двигателе, например, в НК-93, на самом деле главное совсем не топливо и не температура в камере сгорания, а редуктор.