– Ясно, я в принципе, всё понял. А про пришельцев ничего не говорили?

– Нет, ничего.

– И то хорошо.

Хотя на самом деле, это было плохо, значит, струсили наши, и не начали глобальную подготовку к войне. А система противоракетной обороны, это ерунда конечно. Ну и ладно, сейчас, главное выйти из больницы и добраться до своего компьютера, и побыстрее. А там дальше...

Я дошёл до своей четвёртой палаты, нашёл койку, лёг, и неожиданно для себя заснул, без особых усилий.

Я проснулся от того, что меня хлопали по плечу.

– Александр, просыпайся.

– Дарья Александровна, честное слово ночью ходил сам и говорил со мной.

– Да не может он...

Я открыл глаза и резко сел, так что врач аж вздрогнула от неожиданности и отпрянула от меня.

– Доброе утро, ну что? Скоро вы меня отсюда выпишите?

– Вы? Вы разговариваете? Вы всё помните? Смотрите на пальцы.

Она поводила у меня перед носом пальцы, пощёлкала, я следил за ними взглядом.

– Реакция нормальная, вы что-нибудь помните?

– Помню практически всё, кроме того, как меня ударило током. Последнее что помню, это я иду по улице, пятое сентября 2006го года, подхожу к дому, теряю сознание. Потом помню, как проснулся здесь вчера ночью. Теперь вот разговариваю с вами.

– Вы? Вы уверены, что помните прошлую жизнь? Ну, скажите, кем работает ваша мама?

– На тот момент, когда меня ударило током, она не работала, кем работает сейчас, я не знаю.

– А какая машина у вашего отца? И какого цвета?

– Была Nissan almera, думаю, что сейчас такая же, цвет голубой с серым.

– В принципе правильно, вы действительно многое помните. Удивительный случай.

– А что не должен?

– Вообще, в таких случаях, при таких повреждениях мозга, люди лежат как растения, и не способны даже мычать. И даже если приходят в себя, страдают расстройством двигательных функций, не способны адекватно оценивать окружающий мир, и очень частый спутник всему глубокая амнезия. У вас же, реакция как у почти здорового человека.

– Почему почти? Я считаю себя полностью здоровым.

– Я всего три дня назад делала магнитно-резонансную томографию вашего головного мозга, и здоровым он на тот момент не был. Так что, надо быть очень осторожными, и раньше времени я вас из больницы не выпишу. Даже, несмотря на то, что вы ходите, разговариваете и воспринимаете наш мир.

* * *

Дарья Александровна зашла в ординаторскую, здесь сидел какой-то человек, и разговаривал с Ириной Фёдоровной.

– Кстати, тот больной, из четвёртой палаты, он выздоровел, ходит, разговаривает.

– Уникальный случай, я знаю, - согласилась заведующая.
– И мы должны его изучить.

– Вы не будете ничего изучать, - твёрдо сказал мужчина.
– Это дело ФСБ, вы отпустите больного домой, дальше, там мы за ним присмотрим.

– Но вы не понимаете, я всю жизнь занималась исследованиями мозга, а ткани это молодого человека открывают колоссальные возможности в лечении заболеваний типа...

– Это вы не понимаете, это дело ФСБ.

– Это колоссальное открытие, у меня есть связи на самом верху в Минздраве, я не позволю вам замолчать этот случай.

– Это вы не понимаете, Ирина Фёдоровна, дело на контроле у президента, вам приказано молчать в тряпочку, а все необходимые исследования его мозга будут проведены нами самостоятельно. И дело это куда важнее, чем вы думаете.

– Я не позволю.

– Даю вам три дня, только пассивное наблюдение, через три дня, его должны выписать, целым и здоровым. Если я узнаю, что вы подмешали ему в таблетки какую-нибудь дрянь, чтобы слегка отравить и задержать подольше у себя. Я вас убью, и это не метафора.

– Вы не смеете мне угрожать, это моя больница.

– Да, раз так, я думаю вам пора на пенсию, с завтрашнего утра, вы здесь больше не работаете. А вы Дарья Александровна, поняли, что от вас требуется?

– Через три дня Неонов должен стоять на ногах, его необходимо выписать.

– Отлично, значит, вы новая заведующая отделением в этой больнице, проследите, чтобы всё было гладко.