Шрифт:
«Ничего, — подумал Климов, — ничего. Все, что нужно, непременно выплывет наружу». Он еще жену его допросит.
— За что была судимость?
— Ни за что!
— Допустим. Но зачем толкать на воровство Бицуева? Ведь это он украл ружье у своего отца!
Может, ничего подобного и не было, но ложь — хорошая приманка, если хочешь подсечь правду.
— Чего ты, мусор, мельтешишь? — глаза зловеще вспыхнули. — Здесь Юрка ни при чем.
Климов приказал арестовать Бицуева.
Лицо Файдыша заметно изменилось. С таким выражением он, видимо, сидит перед телевизором, когда показывают западные фильмы: с отупением и мукой, поскольку они — там, а он вот — здесь, в своем паскудном городишке, где, кроме дискотеки, никаких тебе секс-баров, стриптиза и соответствующих заведений.
Угадав, что Бицуев напрямую связан с бандой, Климов позволил себе отступления. Поинтересовался, когда Файдыш женился, где работал, почему в его машине обнаружили кастет, дубинку, откуда у него японская аппаратура, в частности, проигрыватель «Орион», колонки «Мекка», когда и для каких целей изготовлен обрез?
Дошлый преступник и в вопросах может найти спасительный для себя ход, поэтому все сведения Климов собирал по крохам, россыпью, пересыпая, засорял главные вопросы чепухой и по нескольку раз перебирая одни и те же частности.
— Кто убил кассиршу?
Он касался нового эпизода или имени всегда внезапно и как бы между прочим, всем видом показывал, что не придает им никакого значения. Так просто спросил, вроде бы не для себя, а для кого-то. Скажешь — хорошо, не скажешь — не заплачем. Но туг он, кажется, дал маху.
— Все, сыскарь, — вполголоса, сквозь зубы сказал Файдыш. — Не делай из меня козла. Я гаражи не грабил, никого не мочканул, и не вяжи меня, ты понял, не вяжи!
Вернувшийся Гульнов развел руками: Бицуева в городе нет. И где его искать, никто не знает. Ни бабка, ни отец.
Климов дал Андрею адрес подружки Бицуева. Может, она в курсе. Заодно сказал, чтоб допросили Иловайскую. Лучше, если это сделает Тимонин.
Распорядился нарочито громко, без обиняков.
Дерзкие глаза Файдыша заузились: скорее он доведет Климова до белого каления, нежели из него выдавят хоть одно слово. В этом тоже сказывался опыт: долгие допросы изнуряют прежде всего дознавателя.
Ничего, все нужное всплывает наружу. Так земля выталкивает на поверхность мины и снаряды. Золото уходит вглубь, а смертоносное железо, тронутое ржавчиной — наверх.
Климов прекратил допрос.
Глава 9
На квартире Файдыша оставили засаду, хотя Иловайская предупредила, что друзей он к себе не водил. Был раза два Бицуев, его двоюродный брат, но вот уже дней пять она его не видела. Звонили, правда, мужу часто, но кто — она не знает. Машину Файдыш приобрел случайно, вдребезги разбитую. Купили за семьсот рублей, но Файдыш ее так отремонтировал, что не узнаешь. Как новая.
Таковой она, в сущности, и была.
Судебно-криминалистическая экспертиза установила, что номер кузова файдышевской «шестерки» изменен. Прежний номер двигателя уничтожен, на его месте выбит другой. Вот и вся премудрость. Зашпаклевали, закрасили.
Познакомился Климов и с отцом Файдыша, в гараже которого нашли уже не одну, а две белых «Лады». Белых, как сама зима.
«Итого, три», — подытожил Климов. Одна числилась за Иловайской, а две стояли на приколе: для Бицуева и Файдыша-старшего.
Допрашивал последнего, Климов испытывал удивительно противное, гадливое чувство: знал ведь старый, что машины ворованные, нет, молчал, надеялся разбогатеть перед могилой. И курил он преотвратно, жуя и обсасывая фильтр сигареты, которую не выпускал изо рта. Делая последние затяжки, он откусывал набухший фильтр, сплевывал его в ладонь и задавливал окурок длинными ногтями. При этом гнусно оттопыривал мизинец.
Когда Климов намекнул, что можно угодить на нары, закончить свою жизнь в бараке, тот сразу рассказал, с кем его сын «возжался», — с Лехой Рудяком и Юркой Бицуевым, но, где Юрка сейчас, он — убей Бог — не знает.
— И все?
— А это… — замялся Файдыш-старший. — Как его… Серега еще, значит, Сячин…
Климову показалось, что под ногами у пего завибрировал пол, в животе стало пусто. Так бывает, когда самолет идет на снижение.
Сергей Сячин был уволен из органов внутренних дел ровно два месяца назад. За пьянки и рукоприкладство. Последним его прегрешением был жуткий дебош в кафе «Жемчуг».
Если Климову не изменяет намять, старший сержант.
— Это который? Милиционер?