Служитель был очень учтив и деликатен:

– Простите. Мы, конечно, были предупреждены о новом ученике, но защита самого Университета сработала. Впрочем, больше такого не повторится. Университет вас запом-нил и будет пропускать беспрепятственно. Примите так же нашу благодарность за изуми-тельные образы пустоты - защита Университета, а значит и ваша собственная, от этого только выиграла.

Ошеломлённый Дэн попытался выдавить из себя что-то вежливое, но Граф уже тащил его по холлам университета. Мимо стремительно проносились прекрасные и необычные залы, массивные двери и вполне обычные кабинеты - но без одной стенки.

Всё это мелькало так быстро, что Дэн заподозрил что-то неладное, или скорее, магиче-ское - и был вознагражден кивком Графа.

– Всё верно. Нам назначено на полдень и будет в высшей степени неучтиво, если ректор будет ждать, пока ты удовлетворишь своё любопытство.

Ректор был величественен и мудр. Он был чем-то сродни огромному дубу на поляне у гномов. Только там был патриарх леса, а тут - патриарх университета? Лицо, чем-то сродни земному, но черты лица строже и суше, кожа темнее, а волосы, подобные волосам служи-теля у входа, давно покрыла седина и лишь лёгкий оттенок розового цвета выдавал их не-земное происхождение. Годы брали своё и здесь. И хотя сроки жизни здесь были и больше - разве в этом дело? Знание и опыт, полученные не в течение одной жизни, а в течении жизни самого университета, и, может быть, не только его одного, чувствовались в стояв-шем напротив - человеке? Дэн почтительно поклонился, и ректор, внимательно наблюдав-ший за ним, одобрительно кивнул, начав разговор:

– Так это и есть наш новый студент? Очень, очень интересно. У него, говорите, есть спо-собности? Посмотрим, посмотрим....

Дэн почувствовал еле уловимую щекотку. Где-то в голове, на грани реального и нере-ального поселился маленький ловкий 'червячок'. Во всех книгах о магии все герои прохо-дили через подобный экзамен, когда твоё сознание исследуют телепатически, и все герои усилием воли выгоняют пришельцев из своего мозга и тем заслуживают их уважение. Всё это было бы, конечно, чудесно, если бы иметь хоть какое-то представление о том, что и как нужно было сделать - подобных приёмов Дэн не знал. Зато знал интегральное исчисление и срочно занялся решением самого сложного уравнения из тех, что сумел вспомнить. Усили-ем воли он заставил себя забыть и о щупальце чужого разума, и об образах, возникающих в мозгу, и вплотную занялся высшей математикой. Причём сам увлёкся и даже растерялся, когда ректор, оставил свои попытки и заговорил:

– Поразительно! На вашем месте стояли около 10 тысяч студентов и никто не смог за столь короткий срок выстроить столь эффективную защиту. Думай вы о цветах или лоша-дях, я бы и не заметил ваших потуг, но тут я запутался. А почему вы не попытались защи-титься магически?

– А у меня были шансы?

– Нет, конечно. Для этого вам ещё нужно много узнать и многому научиться. Ну, а те-перь всё же разрешите мне осмотреть ваше сознание. Не беспокойтесь, я не буду касаться закрытых зон, меня лишь интересует структура вашей психики и возможность энергетиче-ского резонанса. Если говорить вашим языком. И не беспокойтесь, вы увидите то же, что и я.

Лицо матери - знакомое и незнакомое одновременно, улицы и толпы людей на них, дру-зья и подруги, встречи и расставания - весь мир планеты Земля - глазами чужака. Дэн видел свою жизнь, но не узнавал её - всё казалось неправильным, немного смешным, немного грустным. Всё было не так, но оно было и тем уже заслуживало уважения. И было желание изменить хоть что-то: подправить вот тут, вон там. И глубокая скорбь от осознания не-возможности этого - не физической, но духовной. И люди - они жили неправильно, и уми-рали неправильно, и их цели были ужасны, а поступки - необдуманны. Впрочем, люди - везде люди....

И тут Дэн вмешался. Это был его мир, и в нём хорошего было не меньше, чем плохого. И тогда он заставил себя многое вспомнить: прекрасные дома и картины, музыку, звуча-щую в сердцах и душах, а главное, поступки. Вот врач прививает себе болезнь в поисках её лечения - и умирает, не переставая искать. Обычный прохожий жертвует собой, спасая чу-жого ему ребёнка, вот....

Ректор отступил на несколько шагов, прикрывая лицо рукой.

– Достаточно, юноша. Я и не сомневался, что и у вас живут достойные люди, способные двигать общество вперёд - даже такое извращённое, как ваше. Но впредь постарайтесь быть более объективным и изучайте общество в целом, а не его лучших представителей.

Дэн поклонился. Лицо его было бесстрастным, а голос - спокойным.

– Я учту это. Когда буду изучать ваш мир.

Ректор улыбнулся.

– Хотя бы так, юноша, хотя бы так, в нашем мире тоже хватает - хм, сложных лично-стей. Вы ведь ещё не определились с жильём? Что ж, пройдитесь по округе, а мы с вашим учителем поработаем над вашим графиком учёбы. Завтра утром прошу на занятия в 117 кабинет. Всего хорошего.

Глядя на растерянное лицо Графа, Дэн понял - это тоже будет тестом - или уроком? Молча поклонившись, он отправился к выходу.

– Общежитие?...
– Служитель на входе был озадачен.
– Наши студенты обычно сами определяют место своего проживания. Я рекомендовал бы вам обойти окрестные поселе-ния - на холмах вокруг университета, и самому определить для себя круг общения. Где бы вы ни решили жить, университет не будет вам препятствовать и возьмёт на себя все расхо-ды. Всего хорошего.

Роща была небольшой, светлой, даже праздничной - но только издали. Чем ближе Дэн подходил к ней, тем темнее становились деревья, а кустарники под ними - так вообще наливались чернотой, приобретая какую-то особую плотность. Казалось, сейчас низкие лохматые фигуры мрака оживут и шагнут навстречу дерзкому, рискнувшему зайти в чужие владения. Ужас понемногу овладевал идущим - к роще? Нет, к тёмной чаще человеку. Все страхи, скрытые в уголках души, вылезали и заполняли сознание, туманя мысли и лишая воли. Казалось еще мгновенье, и не останется ничего - только страх, заполнивший до отка-за чужой этому миру разум, дерзнувший коснуться частицы старого леса.