«Но это же глупость! – возмутился про себя Митя. – Полный бред! Как они могут винить меня в исчезновении этой девочки?!»

Может, все-таки стоило рассказать о тени? Пусть разбираются, чья она, им за это платят.

Митя попытался представить, в какую сторону такой ответ повернул бы ход допроса, и быстро понял, что поступил разумно. Горюнов забросал бы его уточняющими вопросами, которые выявили бы у очевидца умственную неполноценность – причем такую, что соответствующие специалисты без труда подобрали бы соответствующий диагноз. А Горюнов потом рассказывал бы под хохот коллег анекдот про свидетеля, который уверял его, что в исчезновении жертвы виноват Годзилла.

Правильно он промолчал, не выставил себя на посмешище. К тому же Митя не был до конца уверен, видел ли он что-нибудь вообще. Может, тени не было. Померещилась. Зрелище тонущей девушки всколыхнуло детский страх и породило в мозгу странную иллюзию…

Господи, как он может всерьез рассуждать о монстре в Истринском водохранилище! Это же шизофрения!

Коттедж вырос перед ним неожиданно – ноги привели к нему сами. В окнах горел свет. За одной из занавесок виднелся силуэт Натали, которая кормила Марусю. Последняя недовольно повизгивала и изгибалась, отворачиваясь от протянутой ложки.

Митя поднялся по лесенке, постучал в дверь. Щелкнул замок, дверь распахнулась. Натали стояла в проеме с Марусей на руках.

– Митя, мне так жаль! – В голосе супруги сквозило искреннее сочувствие. – Какой ужас!

Не выпуская дочь, она обняла его свободной рукой. Митя заключил обеих в объятия. Маруся, почувствовав важность момента, оторвала одну лапку от мамы и тоже обхватила его за шею, неуклюже прижавшись к нему лобиком. Митя едва не расплакался.

– Я заказала ужин из ресторана. Знала, что ты будешь голоден. – Она указала на две пластиковые тарелки. – Сейчас разогрею. Подержи пока Марусю…

Натали разогрела ужин в микроволновой печи, после чего они втроем устроились за столом в гостиной. Митя ел механически, не чувствуя вкуса. Натали пыталась кормить дочь, но та уже хотела спать, капризничала и терла глазки запястьем.

– Мама рассказала. Ты видел, как все случилось?

Митя кивнул, пережевывая щепотку риса.

– Какой кошмар, – задумчиво произнесла супруга. – Ты идешь на пляж, загораешь, плаваешь и вдруг – раз! – судорога в ноге и тебя больше нет.

Она зябко повела плечами.

– Следователь меня подозревает, – поделился Митя.

– В чем? – изумилась супруга.

– Я был рядом, когда эта девочка… в общем, когда она скрылась под водой.

– Он думает, ты ее утопил?

– Не знаю.

– Это нелепо! – возмутилась Натали. – Где они этого следователя откопали? Он вообще изучал криминалистику? Как ты ее утопил, когда стоял на берегу?

– Натали, забудь.

– Что значит «забудь»! Этого нельзя так оставлять. Этот следователь вообще знает, с кем связался? Он будет завтра в отеле? Я с ним поговорю. Надо вправить человеку мозги, если они у него набекрень… Ты сказал ему, что владелец отеля – твой тесть?

– Нет.

– Нужно было сказать.

– Наташа, ну какое им дело!

Она его не поправила. В этот момент вытирала салфеткой остатки каши с Марусиных губ и не обратила внимания, что он назвал ее Наташей. Обычно лицо жены накрывала тень, губы надменно поджимались. «Наташами кличут ткачих на фабриках», – обычно говорила она. Но сейчас даже не заметила ошибки. Митя понял, насколько происшествие на пляже ее встревожило.

– Мама говорит, отец себе места не находит, – сказала она. – Оказывается, это уже второй случай.

– Что значит второй случай?

– Помнишь, ты спрашивал отца о полиции в лесу? Оказывается, искали еще одну пропавшую девушку.

– Была еще одна? И твой отец ничего не сказал?

Митю захлестнуло возмущение.

– У него были причины. Информация такого рода может грозить неприятностями для отеля.

– Это отговорка. Люди должны знать. А он скрывал. Я бы близко к этому пляжу не подошел!

– Ты преувеличиваешь опасность. Хотя, конечно, отец должен был рассказать. С его стороны это нечестно.

Она попыталась скормить Марусе еще одну ложку, но девочка уснула, пока родители спорили. Натали осторожно вытащила ее из детского креслица и отнесла в спальню. Митя тем временем думал. Утонувшая девушка – не первая жертва. Не первая. Что же это значит? Что ее гибель не была случайной? Что он может забыть о галлюцинации? Выходит, не остается другого объяснения, кроме как…

Его охватил колючий озноб.

– Натали! – позвал он супругу, выходящую из спальни.

– Шшш! – зашипела она, строго указывая на дверь. – Сам будешь укладывать, если проснется.