Все это сбивало с толку, и Фрингс почувствовал, что кайф его стремительно ослабевает. Почувствовав легкое жжение в губе, он поспешил принять очередную пилюлю.

Новый режим работы, который предстояло освоить Паскису, предусматривал горячий обед в столовой, что было совсем не плохо. В закусочной Костаса, куда он пошел с двумя сопровождающими, ему подали спагетти с томатным соусом и чесночный хлеб. Сопровождающие ели сандвичи с колбасой, запивая их кофе.

— Я вряд ли смогу позволить себе такие обеды каждый день, — заметил Паскис.

— Вы будете получать суточные, — ответил мужчина с щегольскими усиками.

— Они у вас?

— Что вы имеете в виду?

— Мои суточные у вас?

— Конечно. Они выдаются старшему по смене.

— А я могу их получить?

— Ваши суточные?

— Да. Могу я получить эти деньги? Я бы предпочел сам распоряжаться своими финансами, если это возможно.

Усатый пожал плечами:

— Почему бы и нет?

Вынув из кармана пиджака пачку банкнот, он протянул Паскису две пятерки.

— Благодарю вас.

В разговор включился второй охранник, чуть помоложе:

— Вы, должно быть, много повидали, мистер Паскис.

Утверждение прозвучало довольно странно.

— На самом деле я мало что видел, — отозвался архивариус.

Это было так и в то же время не так. Он не видел ничего, кроме входящих и исходящих бумаг. Они составляли все содержание его жизни. Но тот объем информации, которым располагал архивариус, давал основания для подобного замечания, поскольку Паскис имел полную картину криминальной и судебной деятельности в Городе.

— Не скромничайте, — возразил молодой человек. — Вы всю жизнь провели в этом хранилище.

Потом последовали расспросы о гангстерах и психопатах, прославившихся своими «подвигами» в последние годы. Паскис расценил их как способ скоротать время и одновременно поладить с сопровождающими, и потому отнесся к подобному любопытству весьма благосклонно.

Когда принесли счета, возникла неловкая ситуация. Усатый забрал их себе, но Паскис стал настаивать, что заплатит за себя сам.

— Это моя обязанность, мистер Паскис.

— Извините за настойчивость, но ведь у меня есть деньги. Вы сами мне их дали. Я бы предпочел платить за себя самостоятельно. Ведь это не создаст вам проблем?

Усатый недовольно поморщился и, решив не спорить, махнул рукой.

Паскис протянул деньги венгру Ференцу, сидевшему за кассой.

— Можно получить чек? — шепотом спросил он.

Ференц наклонился к архивариусу.

— Еще один? — так же тихо спросил он.

Паскис посмотрел на двух спецназовцев, сидевших за столом. Они тоже скользнули по нему невыразительными взглядами.

— Мне нужен чек.

Взглянув на полицейских, Ференц перевел взгляд на Паскиса.

— Вот возьмите, — произнес он, положив перед собой узкую полоску бумаги.

Получив сдачу, Паскис аккуратно сгреб чек вместе с деньгами.

— Благодарю вас, — сказал он. — Завтра утром вы будете здесь?

Ференц кивнул.

— У меня кое-что для вас есть.

Рыжий Генри и Ян Блок сидели в сауне клуба «Капитолий». Мэр уперся руками в колени, широко растопырив локти. От жара его массивная спина покрылась красными пятнами. Смуглый Блок, габариты которого недотягивали и до половины Генри, распростерся на полке.

— Ну что ж, поляки наконец сломались, — проговорил Блок.

Генри молча кивнул.

— Педжа сказал, ты до смерти напугал этого красного профсоюзного козла. Как там его зовут?

— Энрике Дотель.

— Да, Дотель. Педжа говорил, ты вывесил его из окна и держал за ноги, пока тот не обоссался. И что полякам это понравилось.

Генри опять кивнул.

— Что приуныли, ваша честь? — насмешливо спросил Блок.

Генри повернулся к нему.

— А где все остальные?

— Кто? Альтабелли и Берналь?

Генри кивнул.

— У Альтабелли годовщина свадьбы. Двадцать пять лет назад его угораздило жениться на этой самой Джейн.