Городские огни окрашивали низкие тучи в серо-желтый свет, от них тонкими лентами тянулись вниз облачка, похожие на щупальца медузы. Здесь не было слышно уличного шума, и все вокруг напоминало буколический сельский пейзаж.

Пул и Алиса сели на пол беседки. Сюда часто наведывались проститутки с клиентами, и сегодня девушка была для Пула своеобразным прикрытием.

— Если появится посторонний, я кое-что достану из штанов. А ты сделаешь вид, что испугалась, — проинструктировал он Алису.

— Если хочешь, можем все взаправду сделать.

— Боюсь, Карла будет не в восторге, — засмеялся Пул.

Алиса уже не первый раз предлагала себя, но сыщик не реагировал на ее чары.

Она привалилась к стенке беседки, а Пул не отрывал глаз от усыпанной хвоей дорожки. Ровно в назначенное время послышались шаги, словно кто-то стучал по мешку с рисом. На дорожке появился Берналь в пальто и шляпе, с портфелем в руке. Пул достал из сумки наволочку с двумя прорезями для глаз и бросил ее Алисе.

— Надень.

Девушка вопросительно взглянула на него, и он повторил команду. Пул не хотел подвергать ее опасности. Алиса нахлобучила наволочку на голову, так чтобы дыры оказались против глаз. Пул вытащил из сумки чулок и, сняв шляпу, натянул его на голову, после чего возвратил шляпу на место. Он понимал, что они выглядят нелепо, но только так можно было сохранить инкогнито. Кроме того, подобный маскарад обычно лишал жертву присутствия духа.

В двадцати футах от беседки Берналь остановился. Пулу пришлось подбодрить его, сделав рукой приглашающий жест. Богач двинулся дальше. Пул заметил, что он не оглядывается. У входа в беседку Берналь снова притормозил.

— Входите, — скомандовал Пул.

Берналь, медленно поднявшись по ступенькам, прошел в центр беседки и безучастно взглянул на наволочку, торчавшую на голове Алисы.

— Поставьте портфель на пол.

Берналь подчинился.

— Вы привели с собой полицию?

Берналь покачал головой.

— Если да, то им лучше убраться подальше. Снимки у моего товарища. Если я не вернусь, он разошлет их во все газеты.

— Я пришел один.

— О’кей.

Пул показал Берналю «люгер».

— Я вооружен, чтоб вы знали.

И сунул пистолет обратно в кобуру.

— А вы?

— При мне ничего нет.

Лицо мужчины оставалось бесстрастным. Он не казался испуганным, хотя в поведении чувствовалась напряженность.

— Не возражаете, если я проверю?

Берналь молча расставил ноги и развел руки в стороны. Пул похлопал его по бокам, ногам и спине. Все было чисто.

— Отлично. Откройте портфель.

Опустившись на колени, Берналь открыл оба замка, медленно поднял крышку и показал пачки двадцатидолларовых купюр.

— Возьмите одну снизу и покажите мне.

Запустив руку на дно портфеля, Берналь извлек пачку денег и перетасовал, показывая, что там одни двадцатки. Поднявшийся ветер зашелестел листьями. Звук был похож на тихое потрескивание мокрых дров. Теперь будет сложнее услышать приближающихся людей.

— Вы понимаете, что если там не хватает…

— Здесь все точно.

— Прекрасно. Вы должны сделать еще кое-что. Примите требования профсоюза и прекратите забастовку.

Берналь ничего не ответил, но на этот раз лицо его выразило тревогу.

— Ясно?

— Вы не понимаете, — начал Берналь, но потом запнулся и замолчал. — Это не в моих силах.

— Я вам не верю.

— Можете не верить, но я действительно не в состоянии это сделать.

Ветер не прекращался, принося запах фосфора, забивающий рождественский аромат сосен. Рябь на пруду превратилась в небольшие волны.

— Даю вам два дня. Мне наплевать, как вы это сделаете, и что вам мешает. Два дня. Сорок восемь часов. Иначе фотографии попадут в газеты.

Берналь прикрыл глаза. Увидев, как напряглось его тело, Пул понял, что его собственная жизнь висит на волоске. Он почувствовал внезапный холодок. Мысль, что за шумом ветра он мог не услышать подозрительные звуки, повергла в панику.

— Закройте портфель, — истерически приказал Пул.

Берналь открыл глаза, и они встретились взглядами.

Пул вдруг испугался, что чулок недостаточно искажает его черты.

— Закройте чертов портфель, — заорал он, вконец потеряв самообладание.