Еще его удивило полное отсутствие озабоченности по поводу судьбы сына. Их «разлучили». Мужа ее убили. Но она не знает, при каких обстоятельствах это произошло. И говорит об этом без намека на эмоции.

Однако она оставила ему адрес дома, в котором они семь лет назад жили. Все-таки какая-то зацепка.

Его мысли были прерваны появлением Карлы, которая провела день, стоя в пикете у завода Родриго Берналя. Пул с облегчением вздохнул.

— Ну как?

— Отлично, — чуть улыбнувшись, ответила она.

— Отлично?

После выпитого вина он чувствовал приятную расслабленность.

— Мы остановили завод. Приехали копы, но они просто стояли и смотрели.

— Почему?

— Слишком тихо все было. Никто не дергался — ни копы, ни заводское начальство. Вот это меня и беспокоит.

— Думаешь, у них что-то на уме?

— Не удивлюсь, если так.

— Выкладывай.

Карла пожала плечами. Глаза ее тревожно прищурились.

— Не знаю, что сказать.

— Но ты же бывала в таких переделках. Опыт у тебя богатый.

— Возможно, они собираются наехать на профсоюз. А может быть, Берналь выжидает, пока не разберется с тобой.

Пул откинулся на спинку дивана, взвешивая это предположение.

— Но, Карла, я же не раз делал такие вещи.

— Минуточку. Я думала над этим там, в пикете. В один и тот же день взрывают дом Блока и шантажируют Берналя. Возможно, мэр решит, что его дружков кто-то прессует…

— И свяжет эти два события, — закончил Пул.

— Так вот, если Берналь пожалуется Генри, а тот сочтет, что это заговор против его ближнего круга, он вряд ли удержится от того, чтобы врезать шантажистам.

Пул медленно кивнул:

— Наверное. Но будет ли Берналь жаловаться Генри? Мне кажется, вряд ли. Это значит показать свою слабость. Что касается взрыва, я не знаю…

Карла пожала плечами.

— Не знаю, настучит он Генри или нет, но сегодня вечером ты будь поосторожнее. Ладно?

У Пула вдруг возникло чувство, что он сорвался в пропасть и не знает, сколько лететь до дна.

«Чертов ублюдок», — подумал Рыжий Генри, и это был своего рода комплимент. Прислонившись к бетонной опоре, мэр посасывал незажженную кубинскую сигару, бросая огромную тень на стену пустого склада, затерянного где-то в Низине. Напротив него в непринужденной позе стоял, широко расставив ноги, Ферал Базу. Он был на голову ниже Рыжего Генри и весил на две трети меньше, но мэр предпочитал не задевать этого человека.

— Знаешь, кто такой Артур Паскис?

Ферал покачал головой. Даже в темноте было видно, как на смуглом лице сверкают темные пронзительные глаза.

— В полиции все его знают, — пояснил Генри. — Работает у них в архиве. Легендарная личность.

Ферал молчал, выжидая.

— Он пытается найти Рейфа Граффенрейда.

Ферал снова промолчал, но Генри видел, что худое тело слегка напряглось.

— Мы направили его по ложному следу.

— Вот как?

Генри всегда озадачивал акцент Ферала. Так говорят уроженцы Карпат или мусульмане с российского юга. Такое происхождение вполне объясняло цвет его кожи. Хотя вообще-то он больше походил на индийца.

— Да. Но нам нужно, чтобы он вообще прекратил этим заниматься.

— Что именно вы имеете в виду?

— Ты должен растолковать ему, что не стоит разыскивать Рейфа Граффенрейда и вообще совать нос в это дело.

— Не убивать его?

При общении с Фералом Рыжий Генри всегда проявлял несвойственную ему выдержку.

— Нет, убивать не нужно. Требуются две вещи. Первое: архивариус должен усечь, что его раскопки могут кончиться большими неприятностями лично для него. Второе: он не должен добраться до Граффенрейда. Ты можешь это обеспечить?

— Да.

Ответ означал, что к этой теме мэр может не возвращаться.

Свернув с разбитой дороги, проходившей через Фрименс-Гэп, Паскис остановил «нэш» — номера не были полицейскими — у бензоколонки. За столом на складных стульях сидели трое мужчин, игравших в карты. Их одежда и кожа своим цветом не слишком отличались от пыли, клубившейся на дороге. Паскис решил, что это ветераны войны.

Выйдя из машины, он подошел к ним. Все пространство вокруг стола было заплевано жеваным табаком. Двое игроков подняли глаза от карт, предварительно выпустив по длинной струе коричневой жижи.