— Не прикасайтесь ко мне! Не прикасайтесь ко мне! Никогда не прикасайтесь ко мне!

Рауль вскинул голову так резко, словно его ударили, а Харриет, выворачиваясь из его объятий, нарочно позвала:

— Себастьян!

— Значит, Себастьян? — Стиснув зубы, Рауль сжал ее так крепко, что ее зов превратился в крик боли. — И что ваш драгоценный Себастьян сделал для вас в деревне Латики? Он рисковал своей жизнью ради вас? Он нес вас в безопасное место?

Но Харриет больше не слушала его. Она знала только одно — ей нужно освободиться из его рук, ей нужно вернуть себе чувство собственного достоинства.

— Я не Наринда! — с мукой выкрикнула она и ногтями оставила у него на щеках длинные глубокие царапины. — Я не рабыня, которой можно пользоваться для собственного удовольствия!

У Рауля кровь застучала в висках, глаза заволокло, красным туманом. Он несколько месяцев мечтал о ее теле, он рисковал своей жизнью ради нее, а теперь, оказавшись в безопасности, она зовет Крейла! Его железная воля сломалась, он пальцами больно схватил Харриет за волосы и откинул ей назад голову, так что его глаза смотрели прямо ей в глаза.

— Вы именно рабыня! — выкрикнул он, не обращая внимания на упорные попытки Харриет вырваться от него. — Спросите вождя Латику! Спросите сотни его воинов! Спросите Крейла и Лейна! Вы проданы с аукциона, как рабыня, и куплены, как рабыня! И ей-богу, я буду наслаждаться вами, как рабыней!

На этот раз в его губах, набросившихся на ее губы, не было ни капли нежности. Его тело, прижавшее Харриет к земле, теперь было не защищающим, а жестоким, угрожающим — чрезвычайно возбуждающим. Харриет услышала тяжелые удары его сердца у своей груди, и страсть, которой она так долго сопротивлялась, поглотила ее. Харриет оказалась в огне, который разгорался и пожирал все, не зная границ. Губы Рауля обжигали ей губы, причиняли боль, искали, требовали, но Харриет в глубинах души все же нашла силы на один последний отчаянный протест, и когда слово «Нет!» вырвалось из нее, полог палатки распахнулся и чьи-то руки яростно вцепились в Рауля.

Харриет откатилась из-под него, тяжело дыша и рыдая от стыда за свою слабость.

Вывернувшись как угорь, Рауль ударил кулаком в первое же лицо, попавшееся ему на глаза. Им оказалось лицо Себастьяна, который, завертевшись, вылетел из палатки в грязь и пыль, а через несколько секунд за ним последовали Уилфред Фроум и Марк Лейн, а потом выскочил и сам Рауль.

Двумя молниеносными движениями Рауль лишил Уилфреда Фроума способности что-либо предпринимать, и только удар Марка Лейна, еще носившего церковный воротник, привел его в чувство. Они стояли друг перед другом, сжав кулаки и тяжело дыша.

— Не будьте дураком, Рауль. Я не хочу вас бить, — задыхаясь, сказал Марк.

— Если вы это сделаете, я изобью вас до потери сознания, — хрипло рассмеялся Рауль.

— Если это то, что поможет вам прийти в себя, то я согласен. Бейте, я вытерплю.

Рауль долго пристально смотрел на него, а потом выругался, круто развернулся и почти побежал, стремясь поскорее покинуть лагерь, чтобы избавиться от осуждающего взгляда Марка Лейна, избавиться от присутствия Харриет, доставляющего мучения. Марк Лейн, стараясь восстановить дыхание, вытер текущую изо рта струйку крови.

— Он в своем уме? — поинтересовался Уилфред, с трудом поднимаясь на ноги. — Он вернется?

— Он в своем уме, и он вернется, — ответил Марк Лейн и пошел туда, где стояла Харриет.

Себастьян, утешая Харриет, обнимал ее рукой за плечи, а у нее, казалось, были одни только огромные глаза на побелевшем лице.

— Вы не должны слишком плохо думать о Рауле, — все еще не отдышавшись, сказал Марк. — Он перенес тяжкие испытания…

— Как все мы, — грубо перебил его Себастьян.

— Но именно Раулю досталась основная тяжесть.

— Пожалуйста, не оправдывайте его, — заговорила Харриет, сдерживая слезы. — Он не заслуживает прощения.

— Мы с Фроумом на рассвете отправляемся обратно в Гондокоро, — сухо сообщил Себастьян. — Имисс Латимер едет с нами. И еще, чтобы вы знали, ее репутация не будет запятнана. Она только что оказала мне честь, приняв предложение стать моей женой.

— Это правда?

Марк в полном недоумении уставился на Харриет.

— Да, — холодно встретив его взгляд, ответила она с едва заметной дрожью в голосе. — Это правда.

Харриет повернулась и, войдя в палатку, опустила за собой полог.

Наринда с торжествующим блеском в глазах, не обращая внимания на нерешительные возражения Уилфреда, подбежала к своему мулу и, усевшись на него, направила животное в том же направлении, в котором исчез Рауль.

Себастьян подошел к палатке Харриет, но в замешательстве остановился, услышав отчетливый звук рыданий.