— Мой отец ничего не знал о Гондокоро. На его карте Хартум был самой дальней южной точкой. Тем не менее он собирался пополнить здесь запасы и следовать за рекой, куда бы она ни привела. Его заветной мечтой было найти исток Нила..

— На протяжении веков это была мечта многих людей. — Доктор Уолтер возбужденно вздохнул. — Я, Франц Уолтер, превращу эту мечту в реальность.

— Я собиралась сопровождать отца, — осторожно сказала Харриет.

Доктор Уолтер, не понимая ее, моргнул, и Харриет, сделав глубокий вдох, пояснила:

— Это мечта не только моего отца, но и моя мечта. И я все еще хочу ее осуществить. Мне очень хотелось бы, чтобы вы включили меня в свою экспедицию, доктор Уолтер.

— Боюсь, вы не совсем меня поняли, мисс Латимер. Нашу экспедицию ожидают огромные трудности. Непредвиденные опасности…

— Я выжила в Нубийской пустыне, доктор Уолтер, — с горячностью возразила Харриет. — Я прекрасно представляю себе те трудности, о которых вы говорите.

— Но руководитель нашей экспедиции этого не позволит. Он твердо убежден, что наша группа должна состоять только из опытных ученых и географов.

— Неужели Себастьян Крейл ученый или географ? — удивилась Харриет.

— Себастьян — это особый случай.

Доктор Уолтер явно занервничал.

— В каком смысле?

— Его отец здешний консул, и были бы определенные трудности, если бы мы не включили его сына в нашу группу.

— Значит, исключения все же сделаны?

— Только одно, мисс Латимер. Уверяю вас совершенно искренне, что экспедиция не будет романтической прогулкой, какой вы ее себе представляете.

— Я вовсе не ожидаю, что она будет романтической прогулкой. — В голосе Харриет прозвучали резкие нотки, она не хотела, чтобы ей напоминали о романтике. — В вашей группе есть сиделка?

— Нет…

— Тогда я могла бы выполнять эти обязанности. Кроме того, я совсем неплохой художник. Без сомнения, Географическое общество оценит подробные зарисовки флоры и фауны берегов в верховьях Нила. По-моему, я буду очень полезным дополнением к вашей группе, доктор Уолтер.

— Но, мисс Латимер! — в полном отчаянии воскликнул доктор Уолтер. — У нас исключительно мужская группа. Невозможно…

— На этот счет не беспокойтесь, — холодно перебила его Харриет. — Я ищу не мужа, а только приключений. — Она встала. — Я буду готова отбыть в пятницу, доктор Уолтер.

— Я не могу дать вам такое разрешение! Я не руководитель экспедиции. Это ему решать, можете вы присоединиться к нам или нет.

— Тогда вы должны назвать мне его имя и сказать, где я могу его найти.

— Его имя, — раздался в нескольких шагах позади Харриет резкий голос, — Бове. И вы можете найти его здесь, мисс Латимер.

Харриет стремительно обернулась, и краска сбежала с ее лица.

Рауль стоял, прислонившись к косяку, но в его черных запавших глазах она ничего не смогла прочитать. Войдя в комнату, он налил себе небольшую порцию бренди из графина доктора Уолтера с такой же надменной самоуверенностью, с какой вел себя в резиденции паши.

— Вы, кажется, хотели о чем-то попросить меня? — неторопливо произнес он, усевшись на край стола красного дерева.

Покачивая одной ногой и вертя бренди в стакане, он ничего не выражающим взглядом всматривался в ее лицо. Какая же Харриет настоящая? Та, которую он держал в объятиях в безлюдной пустыне? Или разъяренная женщина, объявляющая на весь мир, что ее добродетель безупречна, что между ними ничего не было, что она того же мнения о нем, что и остальные ее ограниченные, чопорные и благопристойные соотечественницы?

Харриет старалась перевести дух и вернуть себе самообладание, но ее сердце сжималось от боли. Если она откажется от своей мечты из-за Рауля Бове, он одержит еще одну победу над ней и поймет это.

— Вы, несомненно, подслушали мой разговор с доктором Уолтером и прекрасно знаете, о чем именно я хотела попросить, — ответила Харриет и полным презрения взглядом посмотрела в глаза Рауля.

Рауль залпом выпил бренди. Смеющаяся, ни на кого не похожая, очаровательная девушка из пустыни исчезла. Такой она была лишь в силу обстоятельств, а сейчас здесь находилась настоящая мисс Латимер, нисколько не отличающаяся от своих сверстниц: девушка, которая ставит так называемые светские приличия выше любых чувств. Рауль медленно осмотрел ее с головы до пят, так что Харриет почувствовала себя нагой под его взглядом, а потом с насмешкой сказал: