— Уй-гы-ы-а-а-а, — вывел Занудина из оцепенения очередной стон.

Кровати в комнате не было, но стояла пыточная лестница, видимо, заменявшая спальное место. На ней-то и ерзал Жертва, издавая жалобные завывания, однако не от боли, как показалось Занудину, а из каких-то только ему одному понятных соображений.

Заметив вошедшего, Жертва тотчас смутился и перестал стонать.

— Я услышал из коридора твои крики и явился, полагая, что нужна помощь, — стараясь как можно экономнее дышать носом, пояснил свое вторжение Занудин.

— Да я это… так… пустяки… — забормотал Жертва. — Вы проходите, присаживайтесь. Пожалуйста.

Как ни странно, Занудин размышлял над приглашением недолго. Да — место, куда он попал, было прескверное. Но ведь Занудин вел свое маленькое расследование! Этот факт вдохновлял, и отступать не хотелось. Любопытство порой способно удержать в чертогах самого ада. Преодолевая внутреннее отвращение, Занудин проследовал мимо злосчастного жбана и осторожно опустился на кое-как сколоченный табурет, тут же под ним сварливо скрипнувший, но, по крайней мере, не развалившийся.

Жертва, свесив рахитичные ноги с лестницы, задумчиво чесал свой лысый череп. Облачен он был в красную балахонистую рубаху, приспущенную до плеч.

— Ко мне, в общем-то, редко кто заходит, — промямлил он, сморкаясь в рукав.

«И не удивительно», — хмыкнул про себя Занудин. Однако вместо того, о чем подумал, витиевато наплел про «интересную» обстановку в комнате и даже подчеркнул, что ценит смелые взгляды и редкие увлечения. Жертва безобразно заулыбался.

— Но отчего все же такие оригинальные пристрастия? — поинтересовался Занудин, блуждая взглядом по сторонам. — Я вот, скажу прямо, не смог бы обитать здесь, среди… всего этого.

Если честно, до сегодняшней встречи Занудин совершенно не воспринимал Жертву как достойную хотя бы маломальского внимания личность и собеседника в нем в упор не видел. Присматриваясь же к «ковчеговскому» соседу сейчас, Занудин наткнулся вдруг на глубокую осмысленность его взгляда. Расположить Жертву к общению — почему не попробовать?!

— Так что же? Не расскажешь, зачем все это? Обычный интерес… — Занудин еще раз обвел взглядом номер-застенок с обилием орудий пыток, цепей и черепов, устрашающих настенных рисунков и каббалистических знаков.

— Я провожу что-то вроде… исследовательских работ…

«Ох уж, — пронеслась колкая мысль у Занудина в голове, — его еле свет терпит, а все туда же — ответы ищет».

Занудину невольно припомнился разговор со стариком…

«У них свое предназначение. Они добывают ответы, анализируют, систематизируют, ведут сложный поиск общей картины… Компиляторы…»

Неужели эта ахинея что-то значит? В какие же, ей-богу, игры играют здешние обитатели?..

— А поконкретней?

— Сложно объяснить. Ну, если так уж… в природе человеческих страданий пытаюсь разобраться.

— Истязаешь тут себя, что ли? — взгляд Занудина непроизвольно скользнул по пыточной лестнице: изголовье у этого жутковатого «ложа» заменял ворот с намотанной на вал грубой бечевой.

Со стороны Жертвы раздалось довольное хихиканье.

— В основном с прямыми участниками казней беседую… легендарными тиранами, убийцами… великими мучениками.

— Да ну.

— Ага.

— Откуда же они здесь, эти твои собеседники, появляются и из какого такого энтузиазма?

Жертва замялся.

«Не слишком ли я напорист?» — подумал про себя Занудин, наблюдая его смущение. И тут же был разубежден в своих опасениях.

— Последний раз у меня гостил Джед-Крошитель, — вполне охотно и, как показалось, без тени подвоха принялся делиться с Занудиным Жертва. — Растрогал, поверите ли, до слез.

— Неужели.

— Не буду пересказывать весь состоявшийся разговор. Так, вкратце… ваш взгляд… Представьте себе цепочку развития причинности насильственной смерти. Представили? Когда-то убивали для пропитания и ради выживания. В целях устрашения и превосходства. Из ревности, алчности, кровной мести, торжества законности и порядка, сострадания и тэдэ и тэпэ. Либо корысть во всей ее многоликости, либо идея правого кулака, закона. Но вот миру является фатальный феномен — новый тип человека, убийцы, что лишает жизни просто так. Без выгоды, без ненависти, без идеи. Хотя и образован, и в достатке, и столько увлечений на выбор, и в семье идиллия, и цивилизация, и взгляд в космос… Но нет — нож и мясо… кровь и смерть подопытной жертвы… перед актом убийства становится неважным все, ради чего развивалось человечество! Необъяснимое желание повернуться назад, к диким истокам — а ведь даже зверь не убивает, когда сыт. Весь разумный мир людей сбит с толку, бьет тревогу, ищет причину появления этой опухоли. Однако вплоть до наших дней все тщетно. Ну и что же? Каково ваше мнение?

— По поводу?

— Откуда эти мрачные души явились на Землю и как их угадывать, как с ними уживаться и есть ли в том смысл?

— А что сказал твой Джед? — увильнул от ответа Занудин.

— О, он сам из клана тех мрачных душ, о коих я говорю. «Однажды люди оглянутся назад и скажут, что я дал жизнь двадцатому веку», — изрек он когда-то, любуясь своими злодеяниями. Его называли «чудовищем Ист-Энда», «распарывателем животов»… Но что руководило им, почему он такой, знал ли сам? Знал ли об этом Чикотайло? Знали ли тысячи других, не менее безумных в своем кровавом видении мира? В приватной беседе с Джедом-Крошителем я, конечно, не мог оперировать подобными категориями. Боюсь, даже теперь он бы не понял… хоть и сам открыл мне глаза на многое…