— Вот и свиделись, сопеля! — радостно оскалился Рябченко. — Думал, от меня сбежать легко?

— Ничё я не думал, — нахохлился Вовка. — Просто в интернат не хочу.

— А тебя никто и не спрашивает! На-ка вот, — он бросил Вовке пальто, — напяливай свою рванину и пошли…

— Егор, побойся Бога! Дай мальцу хоть в баньке помыться! — взмолилась тетя Вера. — Он ведь завшивел совсем!

— В интернате вымоют, — буркнул полицай. — У них там с этим строго.

— Ну будь ты человеком, Егор! — не отставала хозяйка. — Пока он мыться будет, я тебе стол накрою. Ты ведь и не обедал, наверное?

— И правда, похарчить, что ль? — задумался Рябченко. — Все дела, дела… А пожрать толком времени-то и нет. Наливочки своей фирменной, сливовой, нальешь?

— Сливовая кончилась, — огорчила полицая хозяйка, — зато есть первач, два раза сквозь опилки пропущенный!

— Эх, давай, Верка, свой первач! — облизнулся полицай, которому страсть как хотелось выпить. — Только это, Вер, ты как хошь, но твоего поброденыша я одного мыться не отпущу. Прыткий он очень — сбежит еще… С ним пойду париться, а ты пока харч тащи!

В бане полицай зорко следил за Вовкой, не давая мальчишке ни одного шанса для побега.

«Ну ничего, — думал Вовка, — сейчас распарится, сволочь, хлебнет теть Вериной самогоночки, захмелеет. А от балдого я в два счета свинчу — и поминай меня как звали!».

Так и вышло, после бани разомлевший полицай в одного выкушал большую бутыль самогона. Глазки осоловели, а язык начал заплетаться.

— Теть Вер, — позвал хозяйку Вовка, — спасибо вам! Пора мне…

— Куды эт-т-то т-ты н-намылился? — невнятно произнес Рябченко.

— Там мы ж с вами, дяденька, в интернат собралися, — тоненьким голоском ответил Вовка, наивно хлопая ресницами.

— А-а-а, — протянул полицай, тяжело поднимаясь из-за стола, — Верка, и вправду, пора нам. — Он покачнулся, хватаясь рукой за бревенчатую стену избы. — А может еще самогонка есть?

Вовка, так чтобы не видел полицай, отрицательно покачал головой. Хозяйка поняла мальчишку без слов:

— Нету больше первачка, Егор Силыч. Вот через недельку…

— Недосуг тогда мне с тобой тут сидеть! — Рябченко взял с лавки тулуп и с трудом напялил его на себя. — А может, поищем еще чего-нибудь? Вместе… — он похабно подмигнул женщине. — Ты ж без энтого уж к-который г-годок… Небось свербит…

— Ишь, чего удумал! — нахмурилась тетя Вера. — Если и свербит, то не по твою честь!

— Т-ты подумай, я ить, и жениться могу! — Рябченко попытался обнять хозяйку, но она ловко увернулась от пьяного полицая. — Где еще такого мужика найдешь? И при должности…

— Идите, Егор Силыч, а то опять за мальчиком недосмотрите.

— Ну-ка малец, стой! — Егор ухватил Вовку за ворот пальтишка и толкнул другой рукой дверь. — От меня, сопля, сбежать еще никому не удавалось!

— Теть Вера, спасибо вам за доброту, может, когда-нибудь свидимся еще. Прощевайте, и не поминайте лихом!

— Давай, топай! — Полицай дернул Вовку за воротник. — А ты, Верка, подумай, пока к тебе такой жоних подкатывает!

— Береги себя, сынок! — Женщина на прощанье перекрестила мальчишку. — Береги…

— Спасибо, тетенька… Спасибо!

Когда они вышли на дорогу Вовка поинтересовался:

— Дяденька, куды мы сейчас?

— Для начала в к-комендатуру зайдем, а после в интернат тебя определим…

— Мож, не надо в интернат? — вновь начал свою «песню» Вовка. — Боязно мне…

— Заткнись, сопля! — Полицай вновь с силой дернул мальчишку за воротник, да так, что тот затрещал. — Не тебе меня учить… Не дорос иш-шо!

Пока они шли, Вовка зыркал глазами по сторонам, прикидывая, как ему лучше сбежать от пошатывающегося конвоира. Вскоре по левую сторону дороги показался очередной разрушенный дом с поломанным забором. Пора, решил Вовка, с силой дергаясь всем телом. Ветхий воротник затрещал и оторвался. Вовка не устоял на ногах и упал, больно ударившись коленкой о ледяной надолб дороги. Полицай от неожиданности тоже поскользнулся и свалился в дорожную колею. Вовка на карачках дополз до дырки в заборе и шустрой рыбкой нырнул в пролом.

— Стой, утырок! — завопил Рябченко, потрясая зажатым в кулаке воротником. — Я тебя…

Дальше Вовка уже не слушал, он мчался к свободе сквозь запущенный огород разрушенного дома. Проскочив огород, он выскочил на параллельную дорогу. Но удача неожиданно повернулась к нему спиной — на дороге стоял патруль. Вовка выскочил прямо к ним в руки. В этот раз сбежать ему не удалось. Через десять минут к патрулю присоединился и поддатый Егор.

— Что, уродец, добегался? — почти ласково спросил Рябчеко, отвешивая Вовке тяжелую затрещину.