– Ты, - вспыхнуло в голове, когда бесшумно поднявшийся на второй этаж Дима встретился лицом к лицу с Васей, - ты не...

Дима без сожаления и с тем же спокойствием, с каким он недавно превратил кровососье гнездо в кровавое месиво, не раздумывая нажал на спусковой крючок. Тот, кого когда-то звали Васей, медленно осел на бетонный пол. Где-то внизу завыл потерявший хозяина Коля.

"Некогда мне с тобой разговаривать", - подумалось Диме.

Колю он нашёл лежащим на полу этажом ниже. Тот дёргал конечностями, силясь подняться, но это у него не получалось. Дима подошёл ближе и присел на корточки рядом с ним.

– Как ты это сделал?
– Коля, поняв, что сопротивляться теперь бесполезно, затих. Он ещё мог говорить, но способность к передвижению исчезла у него с потерей той невидимой ниточки, связывавшей его с Васей.

– Не может у одного слуги быть двух хозяев, - ответил ему Дима цитатой.
– Я, хоть и не слуга, но клеймо на мне осталось.

Коля неожиданно рассмеялся. Дима не мог понять, что послужило причиной этого, но ему этот смех не понравился.

– Да, ты действительно не слуга, - сквозь смех произнёс Коля.
– Ты кукла. Такая же кукла, как и все, кто топчет эту проклятую землю. Вы считаете себя свободными, но вы не видите тех ниточек, за которую вас дёргают всю вашу жизнь. Вы были куклами, ими и останетесь. Жалкими марионетками, которыми управляет кто угодно, кроме них самих. Никто не свободен, никому не вырваться и...

Рот его всё ещё раскрывался, однако слова превратились в невнятное мычание - следом за конечностями, у него отказывал речевой аппарат. Глаза Матраса горели злым весельем.

– Прости, друг.
– Дима направил на него пистолет.
– И прощай.

***

Борщевского хоронили всей Базой. Траурная процессия тронулась было от административного корпуса, но Витальич, попутно исполнявший роль церемониймейстера и потому шедший первым, вдруг остановился, и направил её в сторону курилки.

– Ставьте, - указал он на наскоро сколоченный, неказистый гроб, когда процессия подошла к навесу со стоящей под ним урной для окурков.
– Ставьте, говорю. Покойный последнее время здесь отдыхать любил по ночам, так пущай последний раз тут побудет. На дорожку, так сказать.

В толпе собравшихся возник было ропот, но одобрительные кивки головами показали, что Витальич, в общем-то, вещь говорит дельную. Курцы полезли за сигаретами, и уже менее чем через минуту вокруг висела завеса табачного дыма. Кто-то закашлялся. Слышались робкие разговоры на темы, связанные с жизнью покойного, а также неопределённости будущего.

Затем гроб с телом покойного понесли к центру базы, где год назад стоял Васькин кунг. В стороне от недоброго цвета пятна, где с того времени ничего не росло, и рядом с которым детекторы излучений начинали сердито трещать, уже была вырыта яма. Гроб поставили на железный каркас какого-то прибора и несколько человек произнесли речи, из которых следовало, что покойный жизнь свою прожил в высшей степени праведно, сам он был только что не ангелом, и не хватало ему для полного сходства только одного - крыльев, поскольку всё остальное у него имелось. Прощание вышло не особенно долгим, и уже достаточно скоро по крышке опущенного в яму гроба застучали комья земли.

Поминки проходили на редкость культурно. Между столами, в перерывах на поминальные речи, гуляли робкие философские разговоры о смысле жизни вообще, и на Аномальных - в частности. Основная их масса, впрочем, сводилась к тому, что "все там будем, но не всех похоронят, а кого-то и хоронить не придётся". Выждав некоторое время, Витальич поднялся и взял слово.

– Полагаю, - начал он, - что у могилы было сказано достаточно. Все всё знают, все всё слышали. Но есть у нас насущный вопрос, касающийся всех и каждого, кто здесь присутствует. Филлипыч был не только хорошим человеком, но и хорошим администратором. А кто такой администратор в нашем случае? Это тот, кто ведёт наш корабль...

В зале поднялся сердитый ропот, но Витальич замахал рукой, требуя, чтобы ему дали договорить.

– Короче, - продолжил он, - без администратора у нас тут начнётся анархия и полный швах. В результате нас или на полную самоокупаемость переведут, но скорее всего, просто разгонят к хренам. Нужен главный.

– Да Димона на это место ставить надо, чего непонятного-то?
– выкрикнул кто-то из-за дальних столов.
– Он даром, что ли, полгода в замах бегал? Хоть и молодой, но с мозгами...

Зал одобрительно загудел, невольно заглушив первое проявление гласа народа. Витальич начал стучать пустой алюминиевой кружкой по столу, призывая собравшихся к порядку.

– Предлагаю голосовать, - громко сказал он.
– Кто за?

К потолку взметнулся лес поднятых рук. Витальич ухмыльнулся и обернулся к сидевшему рядом Диме.

– Ты б сказал что-нибудь, а?

Глава 9.

– Ну всё вырвались, - радостно произнёс Удальцов, первым выпрыгнувший из микроавтобуса, доставившего их с Кордона в научный городок.
– Добро пожаловать в свой новый дом. Чуешь, Тём, тут даже воздух другой.