Врач открыл ноутбук, а Дима подошёл к столу.

***

– Ты уверен, что в этом действительно есть необходимость?

Борщевский пристально смотрел на Диму, который, выслушав долгую историю о событиях, касавшихся удальцовского отряда, сухим тоном заявил, что к группе Гуся добавляется ещё один человек. Витальич было заикнулся о том, что с состоянием здоровья ассистента администратора по-прежнему не всё понятно, но Дима упёрся и с настойчивостью повторил своё заявление.

– Я по тем местам ходил и знаю их если не хорошо, то прилично, - настаивал на своём Дима.
– Гусь - дурак и не понимает, что их там может ждать. Нет, Борис Филиппович, или я иду с ними, или за ними. Что хотите думайте, что хотите делайте.

Борщевский понял, что дальнейшие уговоры бессмысленны - Дима для себя уже всё решил и отступать не собирается.

– Лады, убедил. Аргументация - так себе, но убедил. Броню перед выходом подберём. Пораньше встанем и подберём. ПЗС для тебя несолидно будет, не твой стиль. СЕВу тебе дам, их у меня вроде ещё оставалось. Ствол сам выберешь. Теперь к делу. Что, на твой взгляд, в этом маршруте странного?
– Борщ собрался было отмотать трек на момент отъезда отряда с Базы, но промахнулся и отмотал его на самое начало. Попробовал было это исправить, но был остановлен Димой.

– Вам не кажется странным, что хозяин компа, с которого был снят этот трек, пробыл вот в этом месте больше суток?
– поинтересовался Дима, указав на точку, находившуюся в нескольких километрах севернее от старого Периметра.

– Это так сейчас важно?
– судьба лейтенанта, до попадания его в отряд Удальцова, Борщевского совершенно не интересовала.
– Леший его знает, что он там торчал. Может, со снотворным переборщил, или нажрался с горя. Его часть полем аномалий накрыло, поди догадайся теперь, зачем его туда понесло.

Дима пожал плечами: мол, ваше право, и снова принялся просматривать маршрут.

– Вот тут они в "нью-йоркскую пробку" уткнулись.

– Куда?
– рассмеялись Борщевский и Витальич.
– В какую пробку?

– В нью-йоркскую. В "Свободе" так ту фонящую колонну называли между собой.

– Не, я понял, о каком месте ты говоришь, - сквозь смех выдавил из себя Борщ.
– Но это ж надо так её обозвать. Ладно, давай дальше.

– Вы просили странного, я и указываю, - с занудством в голосе сказал Дима.
– Зачем они туда пошли, если про ту колонну известно всем и уже ой как давно? Объехать её практически невозможно, только обойти. Подозреваю, что изначально у них была другая цель, но по ходу планы поменялись. Иначе объяснить пока не могу.

– Н-да, странновато. Давай дальше, - махнул рукой Борщ.

– Так, а дальше...
– пробубнил Дима себе под нос, - а дальше они взяли в сторону, но тоже как-то странно. Вот их машины ушли назад, в нашу сторону, а вот они же появились у Пансионата. Это, я понимаю, бронетехнику пустили в объезд, но сами они зачем-то пошли пешком. Вы уверены, что хозяин этого компа был действительно таким уж "зелёным"? Места там недобрые, и новичкам в тех краях делать нечего. На мой взгляд, это больше похоже на разведгруппу, прошедшую от "пробки" до вот этого места, - Дима указал на точку, где год назад он сам лежал на земле, рассматривая Пансионат в прицел.
– Или даже не разведывательную, а диверсионную. Тут они, скорее всего, за Пансионатом поначалу просто наблюдали, потом выкосили большую часть тех, кто в нём был, вошли внутрь здания, а после того, как добили уцелевших, дали команду бронетехнике на выдвижение. Мы год назад примерно так же сделать хотели, но не срослось, да и таких машин у нас не было. Вывод у меня только один напрашивается: того, кто год назад нас вырубил, там теперь уже нет.

Дима скурпулёзно пытался воссоздать события, свидетелем которых довелось стать хозяину компа. Передвижения лейтенанта между зданием и тремя неподвижными точками около него, он истолковал как вынос из здания чего-то, а затем погрузку этого в бронетехнику. Про события у Мёртвого города он конкретного сказать ничего не смог. "Возможно, что там и не было никого, - неуверенно произнёс Дима.
– Вот они постояли, понаблюдали, а убедившись, что всё чисто, просто туда вошли".

Дальнейшие его предположения полностью совпали с теми, что были сделаны ранее Борщевским и Витальичем. Додуматься до большего возможности не видел ни один из них, и тему решили считать закрытой. Витальич напомнил Борщу про необходимость работы кое-кому над созданием благоприятного психологического климата в коллективе. Борщевский спохватился и полез было в бар, но врач заявил, что ему лучше бы просто ещё чайку, а Дима и вовсе отказался, сославшись на завтрашний выход. Борщ почесал подбородок, убрал вытащенную было из бара бутылку обратно, и побрёл мыть чашки. Поболтали о разных мелочах и разошлись - вставать им и так предстояло рано, тем более что Дима, услышав во сколько предполагается выходить отряду Гуся, заявил, что это непозволительно поздно, и отодвинул время выхода на час раньше. Борщевский, прикинув, что своего ассистента перед выходом ещё надо и снаряжать, предложил всем идти баиньки сейчас же, поскольку и так спать осталось совсем ничего. Выпроводив гостей, он плюхнулся на диван, в очередной раз с неудовольствием отметив, что ко сну на рабочем месте уже начал привыкать.

Сон администратора был прерывистым и больше походил на щёлканье выключателем с хулиганскими целями неведомым озорником. Щёлк - заснул. Ещё раз щёлк - проснулся. То ли годы брали своё, или же сказывались перепады атмосферного давления, вызванные резкой сменой погоды, но так продолжаться не могло. Борщ поднялся, включил старую настольную лампу и в мрачных раздумьях уселся за стол. Голова от бессоницы ныла, и мысли от этого были прерывисты и неопределённы.

– Трезвенники, вашу мать, - проворчал Борщевский и достал из стола бутылку со стаканом.
– Ну, за здоровый образ жизни, - произнёс он тост, одним глотком выпил налитое, запил его чаем и закурил.

Череда последних событий, похоже, выбила всё-таки его из колеи. Даже когда год назад статус, да и вообще существование его Базы, стояли под вопросом, он не ощущал подобной неуверенности, какую принёс ему визит злосчастного удальцовского отряда. Весь их выход был пропитан фальшью. Слова, задачи, способы их достижения - везде были недосказанности, увиливания и непонятности. Удальцова он знал и ранее, но тогда при всём желании и предположить бы не смог, каким станет этот человек спустя годы. Тот Удальцов помнился ему молодым учёным, с умеренными амбициями, но неплохими карьерными перспективами. Где он начинал - Борщевский запамятовал, но теперь это было не так уж и важно. Не сказать, чтобы Удальцов хватал звёзды с неба, но дело своё знал на пятёрку, и со временем вполне мог дорасти до места начальника какого-нибудь отдела. Оставалось только гадать, что заставило его перейти в экологическую безопасность, но через какое-то время молодой учёный стал совершенно другим человеком. Жёстким, но в то же время хитрым, скрытным, и скорее всего двуличным. То есть мутным, как их за глаза было принято называть среди персонала Института, которому довелось хоть раз побывать на Аномальных.