"Вот так, - подумалось Артёму.
– С высоты командной-то, оказывает, много не видно того, что на грешной земле творится. Воспитательная работа ни к чёрту".

– Да вот только не срастается что-то, - продолжал Караваев.
– Дюже дорогой пансион получается. Тем более, нам же оружие по определению давать нельзя, особенно нашим контролёрнутым. Я бы, к примеру, точно не дал, однако дали же. Значит, имеем мы - что? Что не пансион это никакой, и даже не клуб смертников, а имитация реальной части. Версию, что мы друг друга тут по смури перестреляем, не рассматриваю - проще было бы нас на Поле аномалий загнать всем скопом. Так оно дешевле.

– Что ещё ты заметил?
– Якушев никак не мог понять, к чему ведёт сержант.

– Люсю в небесах с алмазами точно не видел, железно говорю, - снова съюморил Караваев.
– А вот то, что наша богадельня хоть стоит и внутри Периметра Аномальных, но при этом сюда не доходят Выбросы, практически не забредает зверьё и не нарождаются аномалии, не заметит только безмозглый. Я мог бы понять, будь здесь активная, или хоть какая-то, движуха в плане переправки различных грузов, но ведь и этого нет. Возникает резонный вопрос: на хрена мы здесь торчим?

– Так вот, - продолжил он, забычковав окурок, - я не первый день топчу Аномальные и, в общем-то, знаю, как тут делаются дела. Просто так здесь никто никого кормить не будет. А теперь скажи мне, военачальник, было ли что-то такое реально серьёзное для нашего санатория за прошедшие полгода?

Якушев нахмурился. Кроме инцидента с химерой, на серьёзное более не тянуло ничего.

– Скажи, Караваев, - Артём решил взять быка за рога, - ты сейчас это всё к чему излагал? Думаешь, я этого без твоих умозаключений не знал? Или тебя не устраивает твоя служба?

– Вот что ты за человек такой?
– притворно обиделся сержант, - к нему с душой идёшь за пониманием и разъяснением, а он тебя вот так без разгону мордой в устав. Сразу видно, что зелёный совсем, раз ещё не понял: случись тут что-то серьёзное, так все эти звания, регалии и прочая мишура окажутся тем, чем они и являются, то есть железными побрякушками и записями в бумажках. Ты ещё не допёр, где мы находимся? Тебя учили командовать ТАМ, но там - это НЕ ЗДЕСЬ. Думаешь, Михалыч мне не рассказал, как вас тут год назад "контролёр" вздрючил? Сильно тебе звание тогда помогло? А должность - твоему тогдашнему начальнику?

– Устрою-ка я этому синюшнику пару недель сухого закона, чтобы знал, о чём можно трепать, а о чём не стоит. Не посмотрю на возраст.
– Якушев понимал, что вся его власть в этой части была сплошной видимостью. Впрочем, знал он это и раньше, вот только признавать этот факт не хотелось никак.

– И о чём я тебе только сейчас говорил?
– усмехнулся Караваев.
– Мудрого старого человека, опытнейшего профессионала, к тому же, ты задумал лишить, быть может, единственной радости в его непростой и суровой жизни посредством грязных приёмов в виде использования своих звания и должности, причём. О времена, о нравы.

– Хорошо, - Артём не без усилия над собой был вынужден признать, что и впрямь погорячился, - убедил. Был неправ. Я сам не понимаю, для чего меня, как не имеющего опыта полноценной командной работы, поставили сюда главным. Но к делу: что ещё ты думаешь по поводу происходящего?

– Во, вот теперь вижу в тебе человека, а не солдатозадрачивательный станок, - Караваев держался в своём репертуаре.
– Есть у меня идейка, что поставлены мы тут, даже при всей кажущейся нелогичности, очень даже по делу. Сдаётся мне, что мы кого-то ждём. Причём этот кто-то очень важный, но вот о сроках его прохождения не знает никто, возможно даже и он сам. Может быть и такое, что пойдёт какой-то груз, но никто из нас и не догадается, что это именно то самое, ради чего мы здесь уже полгода околачиваем болтами груши. Теперь смотри - если бы в эту часть загнали простых ребят, а не Аномальными покорёженных, то замута эта вся рухнула бы через месяц-два, когда народ сначала стал бы тесно общаться друг с другом, а потом, от вынужденного безделья, начал бы искать себе развлечений. И что характерно, он бы их нашёл - тут такого хватает. Только вот от плана того осталось бы одно название...

– Приличную ты себе паранойю нагулял, - усмехнулся Артём, - у тебя точно тесты норму показали?

– Ты дослушай сначала, - неожиданно посерьёзнел Краваев, - теперь посмотри на нас. За артефактами даже по приколу никто не ходит. Синьку пьют, но опять же без экстрима и последствий, за полгода ни одного мордобоя не было даже. Как думаешь, начнись тут буча, сумел бы ты её разрулить?

Не без сожаления Якушев был вынужден признать, что и в данном случае прозорливый сержант снова оказался прав.

– Вот и я так думаю. А знаешь, почему всё так? А потому что нет у нас сплочённости. У нас каждый сам по себе, потому, как ни старайся, а нормального общения, с естественным путём вытекающими из него разногласием и конфликтами, не получается. Каждый живёт как рак-отшельник в своей раковине, в каком-то своём мирке, довольствуясь тем, что вновь оказался нужен тогда, когда шансов на то вообще не было. А это дорого стоит - пять раз подумаешь ещё, прежде чем на сослуживца начать баллоны катить, или тому же сослуживцу в репу выписать. Вот и стараются не провоцировать. Это мы с тобой знаем, что нам билет в один конец выдали, а остальные залупаться боятся - очень им назад не хочется. Там такой халявы и за такие деньги не найдёшь. Ткни пальцем в любого из тех, кто сейчас находится на этой базе, и увидишь, что нет ни одного, кто бы во всей мере не ощутил своей ненужности и ущербности на Большой земле. А при таком раскладе желания почудить, ой, как убывает - нужность эту, вновь обретённую, терять дураков нет. И вот именно эта наша разобщённость позволяет мне утверждать, что мы, хоть и действующая часть, но отнюдь не боевая, хоть и с вооружением - для боевой такой расклад будет фатальным. Вопрос: что такое мы должны сделать? Вероятно, что-то такое, о чём мы сами не должны знать.