Колин Комп старательно подтверждал эту мысль сердитым потрескиванием: фонило от колонны нещадно, потому сложно было представить, что у кого-то могло настолько не хватить благоразумия, чтобы снимать с этой техники детали. И хотя расстояние, вкупе с защитными костюмами, уровень излучения сводили до почти нормального, но всем было понятно - в кузовах грузовиков нет ничего такого настолько ценного, из-за чего стоило бы в них лезть.

– Гнилое место, - проворчал один из сопроводителей, - много народа оно на тот свет отправило.

Сопроводителя этого Коля знал ещё с того времени, когда ходил в новичках, сам же сопроводитель уже тогда был опытным и уважаемым сталкером. Звали его Бормоглотом, но тесного знакомства у них как-то не сложилось - нужды не было, да и тропинки не пересеклись. Теперь же Коле это было неинтересно, равно как и то, какими посулами Удальцов заманил сталкера к себе в отдел.

– Это когда колонну эту тут накрыло?
– высказал предположение Якушев, для которого всё увиденное и услышанное за последнюю пару дней было чем-то невероятным.

– Не только, - буркнул Бормоглот.
– Мне Хохол рассказывал, что когда банда Кривого пронюхала про груз, который эта колонна везла, то чтобы не подставляться самим, стали они отлавливать сталкеров-одиночек и под прицелом отправлять их вытаскивать из кузовов хабар, то есть оружие и боеприпасы. Это давно было. Тогда и дозиметры батарейки как семечки жрали, и дурачья разного, которое только на удачу полагалось, тут стада ходили. Да и про подавляющие излучение артефакты ещё не знали толком. А там же всё только что не светилось - автоматы, патроны, гранаты... да вообще всё. Одно хорошо: кривовские передохли почти быстрее всех прочих, но сколько народа по их милости доз нахватало, не перечесть. Сталкеры, которые в кузова лазили, увяли быстро, понятное дело, но кривовские же, поняв, что хабар оказался с паршивой такой изюминкой, добытым ещё и приторговывать начали. Кому автоматик, кому пистолетик, кому-то патрончиков, а кому-то и бронежилетик. Кто с дозиметрами был - быстро просекал, но попробуй скажи бандюкам, что товарчик у них палёный. Использовать или нет - это уже потом, а вот купить - будьте любезны. Типа всё честно. И ведь находились даже такие дурни, которые ни в какую не хотели расставаться с фонящими стволами: типа, мы деньги за них заплатили, а радиация - это всё выдумки яйцеголовых. Хохол ещё говорил, что стрелковский укорот-перевёртыш тоже из этой колонны достали, так когда Стрелок про это узнал, он его в какую-то аномалию запулил с горя, а в какую, потом не говорил. В результате с оружия не только радиацию сдуло, но ещё и наоборот вывернуло.

– Это как?
– удивился Якушев.
– И что за Стрелок?

– А так, что если раньше у того ствола рукоять затвора была справа, как и положено, то после попадания в аномалию стала слева. Типа, эксклюзив для левшей. А Стрелок - это такой легендарный сталкер, который до "Монолита" дошёл. Ну, так говорят. Это давно было.

– Чего ж он другим про рецепт не рассказывал?
– подключился к разговору Коля.
– Это ж сколько оружия отчистить можно было. А к разборке по-новому приноровились бы. Один хрен только тем тут и занимались всю жизнь, что приноравливались.

– Там такая фигня получилась, - продолжил Бормоглот, - что ствол тот уникальным оказался. Вроде, как Стрелок потом на радостях в эту аномалию ещё фонящих автоматов штуки четыре отправил, но на выходе получил просто куски железа. Корёжила она их только, а "выворачивать", как тот первый, не хотела.

– Закончили перекур, - прервал беседу Удальцов, - все по машинам.

– Начальник, - с дрожью в голосе произнёс водитель, - я тебе ещё раз говорю, что вперёд не поеду. Если хочешь, сам садись за штурвал.

– А мы вперёд и не поедем, - усмехнулся Удальцов.
– Отойдём метров на двести назад, там уже и будем решать о своих дальнейших действиях и обходных путях. Нечего нам тут под жёстким излучением загорать и "дозы" хапать.

Многого, однако, нарешать по поводу обходных путей не получилось. Дорогу строили на совесть: даже за столь долгое время отсутствия ухода и ремонтных работ асфальт на ней максимум, что потрескался, а её насыпь практически не расползлась. Раскинувшиеся по сторонам от дороги поля также не выглядели для бронетранспортёров источником проблем. В то же время придорожные канавы были обильно заполнены талой водой, и все три водителя только что не хором заявили, что испытывать судьбу, рискуя словить какой-нибудь притаившийся под водой сюрприз, они категорически не желают и другим не советуют. Удальцов мрачнел, остальные ждали его решения.

– Артём, Матрас (памятуя о сталкерских традициях, Удальцов решил не называть Колю по имени), Бормоглот, Завьялов. Берите шмотки как в последний поход. Выходим по готовности. Остальные дожидаются. Как мы скроемся из виду, ждут здесь ещё час, и, если ничего не происходит, отправляются вот в эту точку, - Удальцов ткнул пальцем в экран планшета, где отображалась карта местности с какой-то дорогой.
– Объезд найдёте. Там ждёте нас в течение двух суток. Если связь не добьёт или сами не придём - отходите назад на Первую. Что делать в этом случае дальше, вы все в курсе. Если кто забыл, что делать в такой ситуации - инструкции есть в бортовых компьютерах.

– Командир, ты насчёт последнего-то не шути, - голос у того, кого Удальцов назвал Завьяловым, был низким, а по тому, каким спокойным и холодным тоном это было сказано, можно было предположить достаточное количество опыта хождения по Аномальным у сказавшего.
– Здесь так шутить не принято.

– Суеверия? Понимаю, - недобро ухмыльнулся Удальцов.
– Тоже по первости за языком следил, словечки всё выгадывал, словесные конструкции строил так, чтобы лишнего чего не сболтнуть. А потом один умный человек мне рассказал, что по его наблюдениям суеверные гробятся не в пример чаще, нежели те, кто своё внимание использует более подобающим образом. У аномалий уши не растут, а зверьё человеческих слов не понимает.